Обэриутские сочинения. Том 2
Шрифт:
Бог:
Сквозь грязь бельяи кости лбовЯ вижу их насквозь.С предельностью такойКлопа я наблюдал в диванеХитросплетения его несвязных мыслей постигал,А в час другойНаглядностью неменьшийВ кармане блох бездомных настигал.Их обольстительный рассказСмерял рассудка стройные ладыЛагарифмического складаИ ощущений тучные садыБеспечно верующих стадуВручалКадильницей клубя.А вам для нашего началаСкажу немного, но любя…Петров:
Довольствуемся малымИ притаённо слушаем тебя.Бог:
Гвы ять кыхал абак.Петров:
Чегой-то?Бог:
Гвы ять кыхалАбак амел имеюУразумел?Петров:
Прости. Не разумею.Бог:
Эх, неученость. Мрак.Начнём с другого бокаАбак амелКыхал гвыятьИмею.Петров:
Не ухватить и не понять.Бог:
ИмеюИметьИмеешьОсьмушками, осьмушками!Ну, разумеешь?Петров:
Осьмушками – гвы ять кыхал?Не А, не Бе – то звук инойШершавый тощий и больной.Бог:
Но-хал.Софья:
Петров, он не в себе!Бог:
Простите, сударьВы с невестойДрянь земли, утробы гарьЖизни тухлые помоиОбрести хотите место —Неразумные вы твариВ светлой сакле над землёю!А стоите над трясинойРазвеваясь как осины.Всё. Теперь со злостиЯ вам переломаю костиВ зловонный зад вгоню свечу,И чрева гниль разворочу!(Он с воплем сорвал тряпицу, за которой была скрыта другая комната)
Прочь! Прочь!Там досидите ночьАвось найдётся местоТебе балде с твоей невестойМокрицыПрелые онучи!Умалишённых испражненья!Блевотина индюшек!К башкирам упеку!Дубьё – еловый тын,В Баштым!В Уфу!Не знаю, что ещё сказать…Тьфу!Ать, два – и он показал им голый живот со всеми последствиями.Они стояли без движений,Глядели косо врозь…А между тем в дверяхПромокший ангел выросУ ног его кольцом свивалсяТрёхцветный пёсТот самый БумВзор ангела смеялсяПод влияньем нехороших думБог:
Где шляешься бездельник?А вы – идите, идите.А то я возьму да прямо в вас и плюну.И будет неприятноНеопрятно,Некультурно…И будет превеликий грех!(За его спиной раздался лёгкий смех.)
Свят, свят, что это была за комната, куда они теперь попали, и находилась она не в Санкт-Петербурге, а где-то на Площадной улице в Туле с видом из окна на пустынную базарную площадь. Свят, свят и что только в этой комнате творилось, куда они теперь попали.
На низеньких палатяхНа жёстких одеяльцахВ убогой атмосфереВалялись постояльцыНе то люди, не то звери.Куда же встать,Куда присесть им,Чтоб сердца успокоить стук?И как синички на насестеВзобравшись на сундукОни делили крошки из кармана,Делили нежность рук и ног.Пожелтевшие страничкиИз далёкого романаНапоминал их уголок…Бедные птички!Ещё дремота не успелаИх обступить со всех сторонЕщё солдатка злобно пелаИзображая временамиТо слабый вздох, то жалкий стон;Ещё тянул на флейте нотуГорбун, качая сединамиИ голосил молитву кто-тоКлюкою тыча в потолок,Когда сквозняк прохладным духомВ их нежный угол приволокГосподина с неуклюжим ухом.Ночной миракль из Мо-хо-го
итак подвал… отнюдь не тот…
я там бывал
Зачем, зачем, – меня вы спросите
Далее: ПРИБЛИЖЕНИЕ НАЧАЛА
над крышами и бездонными провалами печных труб, вознесённых в сумеречную пустоту Петербурха…
где связь литавр,где чернь и грязь,но в блеске Невский —ец сым су льюи стур и страздесь невских струйлеса,лис вредных струнстры свусры щукщи щу – щи щу…Далее: СБОРНИК СВЕДЕНИЙ
для каждого, кому предстоит подняться на продуваемый ветрами раус, чтобы сообщить про ночной миракль, играемый на глубине восьми саженей, каждую неделю с пятницы на четверг.
Случайным прохожим представляется удобный случай сбежать в подвал по кривым ступеням. Недостающие, то ли восемь, то ли пять, предусмотрительно заменены холстиной, соломой, разной всячиной.
А внизу, у столов распоряжаются проворные молодцы с узкими, словно птицы, головами в аккуратно залатанных мундирах, красиво стоптанных штиблетах. Прихрамывая, эти давно постаревшие старообрядцы вежливо обзывают пришедших боярами, угощая каждого, разумеется, за наличные, кого маринованными бубликами, кого бочковым саланским пивом, хотя, говоря правду, бояр привлекает постная еда, например, копчёная крапива, отборные макокаки, другие предметы полезного назначения.
Далее: НЕОБХОДИМОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Ты, только ты,заклятый друг,боярин в бороде помятой,спешь в наш кругнечётной датыпростёртых плечнемытых рук.Пора-пораблестит «ура!»пришельцев стана выпуклых устах.За кружкой сестьс гуляной естьприсесть на печьнад бочкой лечьразинув рта стремительный овал.Салан испитьв безмолвном хоре,сойдя в подвал – к семейной своре.И он спешил,кружил впотьмах,забыв собачек на лужкахиль на ветвяхс бареткой полой,во рту мелькая кружкой полнойвместившей отражение свечи.во тьме лечить,распадётся тайн квадратный ройи аналой в сплошной азон,подземный чад,где скрипок звон —звук барабана, взятый наугад,в немедленном убранствезаполнит залбез света постоянства,а голоса гремучих зазывалсвой крик, свой хрип, иль скрип,усталый «ух!»закончат разом, в закоулке уха.В твоём глазу удобно молодом,в твоём зрачке убого голубомкак в омуте утраченной водыжеланной небольшой сковороды.Запомни, запомнив дневных тенях пропавший случайза Невкой полнойПряжкой кволойв пляске жениховс модисткой голой.За гранью маяков,за бранью моряковв тоске упавших…Запомни-запомнидавно пропавший случайв дымах, ветрах,в полночной тишинеи пустоте вогнутойдля всех и для тебя замкнутой.Далее: ПЕРЕЧЕНЬ
столпившихся на помосте под глиняными личинами.
Произносит тончайший, хотя и хриплый женский голосок, сопровождаемый всевозможными вздохами, ударами подошв, грустной песней подвешенного за хвост животного, кошки, собачёнки, кто окажется.
Примечание: в ближайшем перерыве
несчастное животное следует вознаградить
мясом, хотя бы рыбой.
Ни один из бояр, от которых в подвале трудно продохнуть (кроме, конечно, пана Кубельчика, дышавшего легко, для остальных приятно), ну, решительно ни один не ожидал услышать эти бабьи звуки, напоминающие контрабас, возникшие среди общего гомона, когда некоторые жадно ухватывали поданную снедь, другие же шумно высказывались, вроде того: