Чтение онлайн

— На кафедру ко мне зайдите. И подружку невесты с собой прихватите.

Из огня да в полымя! Нас сейчас будут убивать, всех троих!

Подозвав Маришку, мы с осознанием обречённости поплелись на кафедру.

— Как мы любим паниковать раньше времени, — проворчала подруга.

— Мы ничего не сделали, нас не за что ругать, — пытался приободриться Рас.

— Не за что, — нервно подхватила я. — Мы только шарились у него дома и разворошили лесной тайник. Не за что.

Рас притянул меня к себе.

— Выход можно найти из любой ситуации.

— Даже если он думает, что мы рылись в его вещах?

— Именно.

— Например?

У парня и на это был готов ответ:

— Давай ты там поплачешь немного, может, простит.

— Плачь лучше ты, он хотя бы поржёт!

— А ну, тихо, — скомандовала Маришка. — Почти пришли.

Обстановка на кафедре Общего преобразования мне не понравилась сразу. Ни одного аспиранта, ни одного преподавателя, кроме Бартоса. То, что с нами решили переговорить без свидетелей, напрягало.

Бартос сел за заваленный бумагами и методичками стол и смерил нас каннибальским взглядом.

Самой страшно, а уж что чувствуют мои друзья, которых могут, ко всему прочему, исключить! После непродолжительной игры в гляделки я осмелилась открыть рот.

— Мастер, вы хотели с нами о чём-то поговорить?

— В самом деле? — он откинулся на стуле, опасно балансируя на его задних ножках. — А я-то думал, что это вы хотите мне кое-что рассказать. Ну что? Совесть не мучает? Кошмары по ночам не снятся?

На совесть не жалуюсь, а вот спится действительно плохо. Столько впечатлений и почти во всех мало приятного. Немудрено, что снятся всякие ужасы.

Не дождавшись ответа, Бартос с глухим стуком опустил стул.

— А, молчите. Стыд проснулся или придумываете, как бы пустить пыль в глаза тупому преподу?

— Ничего подобного, — процедил сквозь зубы Рас.

— Тогда снизойдите до меня и объясните, что происходит. Что у вас троих на уме?

Блин, он всё знает! Всё знает и не успокоится, пока мы не озвучим его догадки. Как плохо, что мы не придумали план действий, на случай если нас станут в чём-то подозревать.

Я не знала, куда от волнения деть руки. Скрещивать нельзя, это невежливо, да и наш потенциальный враг расценит этот жест либо как внутреннюю агрессию, либо как осознание вины и попытку «спрятаться». В карманы не сунешь, их просто нет. От безысходности пальцы вцепились в складку юбки.

— Почему из всего потока вы выбрали нас? — тихо спросила я.

— Потому, Оленька, — притворно вздохнул Бартос, — что только ваша троица ведёт себя так, как будто им всё дозволено. Вы самые умные, что ли? А вот и нет. Поначалу я смотрел на ваши выходки сквозь пальцы, но вы настолько оборзели, что наказание неминуемо.

Шестое чувство подсказывало, что живыми мы с кафедры не выйдем.

— Вы нам угрожаете? — окрысился Рас.

— Это не угроза, а почти дружеское предупреждение. Если не прекратите фелонить на парах и тренировках, я вам зачёт не поставлю и не допущу к экзаменам. Можете сколько угодно считать меня злобной тварью, но к отличникам у меня всегда завышенные требования. Я доступно объяснил или вам требуется особый подход?

Только и всего?! Какое облегчение, какая радость! В глазах Бартоса мы не заклятые враги, а всего лишь зазнавшиеся студенты, которые перестали на занятиях тянуть руки и взяли в привычку отсиживаться в углу на тренировках. На самом деле здесь есть и существенный минус, так как я была отчасти причиной такого пофигистического отношения к учёбе, однако это всё же поправимо.

Изображая раскаяние, достойное собаки, получившей газетой по морде за свои проказы, мы покинули кафедру.

Сразу после занятий многие наши одногруппники отправились на консультации по факультативным предметам. Время шло к зачётам, а проект-работы даже в волшебной академии сами не напишутся.

Рас с Маришкой пошли к своим преподам, а я пока наслаждалась бездельем. Вечером всё равно заставят и конспекты в порядок привести, и на тренировку сходить… Бартоса порадовать.

На первом этаже меня остановил мастер Горацик. В отличие от некоторых декан был настроен ко мне более чем дружелюбно. Благосклонно улыбаясь, он предложил мне навестить свой гибрид в первой лаборатории.

Зверокустик Флора, оказывается, замечательно освоилась в новом облике и в буквальном смысле цвела и пахла: на ушках появились нежные розовенькие цветочки.

— Хороший зверь получился, — сказал декан, поглаживая лиственный гребень на спине гибрида. — Ласковый, людей не боится.

В подтверждение его слов, Флора подставила ему под руку круглую голову.

— А что же она ест? — с неподдельным интересом спросила я.

— Да почти всё, кроме мяса. Но она больше воду пить любит, с минеральной подкормкой.

В принципе, неудивительно. Если бы я была кустом, вода была бы и моей любимой едой.

— За ней наблюдать так интересно, — с воодушевлением рассказывал Горацик. — Она, когда спать ложиться, вырывает в земле небольшую ямку и сворачивает листья на ушах. А сегодня утром она принимала солнечные ванны у окна. Всё распустила, хвост распушила…

Вот это жизнь у моей Флоры! Не каждому дано так хорошо устроиться. А что? Попил, поспал, на солнышке погрелся. И вниманием не обделён.

Завтра, если получится, снова зайду её проведать.

Я вышла на улицу в приподнятом настроении. До проверки Коллекций ещё дожить надо, так что буду радоваться жизни, как морская свинка. Или гибрид морской свинки.

Жмурясь от весеннего солнца, я шла по дорожке. Погодка сегодня что надо, безветренно и тепло, местами даже жарко. Я аккуратно повесила курточку на свою сумку. Меня обогнала пара студентов на велосипедах, но мне самой некуда было торопится. Я просто прогуливалась в ожидании Маришки.

— Ольга Фокинская?

Я обернулась.

Прямо за мной стоял тёмноволосый мужчина, несмотря на жару одетый в плащ.

Да я же его знаю! Это же инспектор, который недавно нас допрашивал! Имрих, вроде бы. Ума не приложу, зачем я ему понадобилась.

Стараясь не щуриться, я заговорила с ним.

— Да, это я. Что вам угодно?

Инспектор Имрих подошёл ко мне почти вплотную.

— У вас нет причин для беспокойства, мне всего лишь необходимо задать вам пару уточняющих вопросов.

— Хорошо.

— Не возражаете, если мы отойдём в сторонку? — спросил он, кивая в сторону Соловьиного бельведера.