Чтение онлайн

— Спасибо, что напомнила мне. — Горечь в его голосе скрывала облегчение, которое он испытывал. Какой бы глубокой ни стала пропасть между ним и отцом, он никогда бы не простил себе, если бы его прошлые действия привели к смерти отца. — Если Кастори не убивали моего отца, — сказал он, — тогда кто?

— Понятия не имею, — призналась Шафия. — Но те, кто это сделал, что-то искали — они перевернули кабинет твоего отца вверх дном. Повсюду были разбросаны бумаги, хотя я не могу сказать, нашли ли они то, что искали.

— Но в его кабинете ничего не было, — ответил Лукан. — Во всяком случае, ничего, что стоило бы украсть. Там был просто беспорядок из старинных вещей, книг и свитков, посвященных тому, чем он в данный момент был одержим. Ты же знаешь, каким он был — мифы и легенды, Фаэрон и Безликие, вся эта чепуха. Неудивительно, что остальная аристократия смотрела на нас свысока. Сначала мой дед проиграл все наше состояние, потом его сын стал отшельником, одержимым мертвыми цивилизациями и демонами из детских сказок. — Он покачал головой. — Хорошо, что у меня все получилось, так?

— Лукан.

— Не лукань, — ответил он, но без особой уверенности. У него кружилась голова, хотя то ли от выпивки, то ли от откровений Шафии, он не мог сказать. Вероятно, и от того, и от другого. И все же, если когда-либо и было время для ясной головы, то это было именно сейчас. — Прости, — сказал он, поднимая руку. — Это было... неподобающе с моей стороны, как сказал бы отец.

— Да. — Шафия слегка улыбнулась.

— Скажи мне, что я ошибаюсь.

Ее улыбка погасла:

— Нет, не ошибаешься. Кабинет твоего отца был таким, каким ты его помнишь.

— Значит, это был мелкий бандит? Вор, охотящийся за чем-то ценным?

— Сначала я так и подумала, но ничего ценного не было украдено. Ты помнишь сапфировое ожерелье твоей матери, которое твой отец всегда хранил на мраморном бюсте на лестничной площадке? Оно осталось нетронутым, хотя убийца должен был пройти мимо него, чтобы попасть в кабинет твоего отца. — Шафия покачала головой. — Это был не обычный вор.

— Так что же они искали?

— Я спрашиваю себя, не наткнулся ли твой отец на что-нибудь в своих исследованиях. Его интерес к Фаэрону...

— Одержимость, ты имеешь в виду, — с горечью произнес Лукан. — Фаэрон то, Фаэрон сё... Честно говоря, он только об этом и говорил. Фаэрон интересовал его больше, чем собственная семья.

— Я не стану обелять твоего отца как родителя, — ответила Шафия, — но именно эта одержимость сделала его таким экспертом.

— Попробуй рассказать об этом Академии — они отклоняли его работы около дюжины раз...

— Лукан, пожалуйста.

— Извини. Ты говорила...

— Я спросила себя, не нашел ли твой отец информацию — возможно, секрет, — которую его убийца хотел сохранить в тайне.

— Насчет Фаэрона? — Лукан покачал головой. — Они исчезли тысячу лет назад. Что он мог узнать о них такого, что дало бы кому-то повод его убить? Нет, должен быть другой мотив.

— Возможно, ты прав, — сказала Шафия, барабаня пальцами по столу. — Как бы то ни было, у нас есть одна зацепка. — Она сунула руку в карман и достала сложенный лист бумаги. — Я нашла его рядом с телом. — Она протянула лист ему. — Должно быть, твой отец был еще жив, когда нападавший ушел.

Лукан взял лист, в горле у него внезапно пересохло. Тот был измят и потрепан, вероятно, за те недели, что пролежал в кармане Шафии. Лукан развернул лист, и его охватил трепет, когда он увидел пятна крови в нижней половине страницы. Его взгляд остановился на трех словах, нацарапанных в центре красными чернилами. Нет, не чернилами, понял он, и его глаза расширились. Написано кровью. Кровью моего отца. Он перевел дыхание и взглянул на Шафию, которая хранила молчание с мрачным выражением лица. Лукан снова взглянул на страницу, пытаясь сосредоточиться на словах.

Лукан Сафрона Зандруса

Он опустил бумагу, от отцовского почерка и тяжести откровений у него закружилась голова.

— Не торопись, — мягко сказала Шафия.

Лукан кивнул и сделал глоток джина, снова взглянув на бумагу, когда жидкость обожгла ему горло. Он уставился на слова, последний отчаянный поступок своего отца, написанный, когда жизнь покидала его. Он прочитал их раз, другой, третий, беззвучно произнося слова одними губами.

Значение первого слова, его собственного имени, было достаточно ясным — очевидно, отец предназначал это послание ему. Второе слово, Сафрона, могло означать только город с таким же названием, расположенный на южной окраине Старой империи, город, о котором он много слышал, но никогда не видел своими глазами. Последнее слово — Зандруса — было ему незнакомо. Он пробормотал это слово, пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь упоминание о нем. Ничего, даже малейшего проблеска узнавания. Он поднял глаза и встретился взглядом с Шафией.

— Ты знаешь, что такое Зандруса?

Женщина слабо улыбнулась:

— Я надеялась, что ты сможешь мне сказать.

— Тебе оно ни о чем не говорит?

— Никогда не слышала его раньше. Сначала я подумала, что это может быть имя убийцы твоего отца или какая-то зацепка, но... — Она пожала плечами. — Если это имя, то оно мне незнакомо.

Лукан снова заглянул в листок:

— А что насчет Сафроны? Были ли у моего отца там какие-то интересы?

— Никаких, насколько я знаю.

— В этом нет никакого смысла. — Лукан положил листок на стол.

— Ясно одно, — сказала Шафия. — Твой отец использовал последние минуты своей жизни, чтобы написать это послание. Он хотел, чтобы оно попало к тебе. Значит, это должно быть важно.

— Но мы даже не знаем, что, черт возьми, оно значит.

— Тогда ты должен отправиться в Сафрону и это выяснить.

— Отправиться в... — Лукан недоверчиво уставился на нее. — Я не могу просто... Сафрона находится в сотнях лиг к югу. — Он покачал головой. — Нет, мне нужно вернуться в Парву. После смерти моего отца... — Он замолчал, его глаза расширились, когда его осенило. После смерти моего отца теперь я лорд Гардова. Эта мысль оставила горький привкус. — Мне нужно вернуться домой, — продолжил он. — Должно быть, есть дела, требующие внимания. Поместье...

— Об этом всем позаботятся, — мягко вклинилась Шафия. — По завещанию твоего отца я назначена опекуном до тех пор, пока ты не сможешь вернуться и приступить к своим новым обязанностям. Позволь мне пока позаботиться обо всем.

— Но... ты уверена?

— Лукан, ты знаешь, как мало интересовался твой отец делами поместья. Может быть, он и был владельцем имения, но мы оба знаем, кто занимался текущими делами.

— Я знаю, но... Я имею в виду, после стольких лет, неужели ты не хотела бы быть где-то еще, заниматься чем-то другим? Потому что я не стал бы на тебя сердиться, если бы ты захотела уйти...