Чтение онлайн

Он проделал все это, спрашивая:

— Разъ*баны до неузнаваемости?!

— Испорчены до неузнаваемости, — пояснила я.

— Я знаю, что это значит, милая, — ответил он. — Просто не знал никого, кроме Tанго и Кэш, которые бы так говорили. (Песня Harold Faltermeyer — Fubar Shock Therapy OST из «Танго и Кэш»

Я почувствовала, как мои глаза прищурились.

— Не смейся надо мной, когда я отхожу после оргазма. Я умиротворена, счастлива, находясь после оргазма, во мне нет сил с тобой спорить.

Бен ухмыльнулся.

— Тебе не следовало мне это говорить, детка. Теперь знай, с этого момента я буду постоянно над тобой подтрунивать после оргазма.

Мои глаза стали еще более прищуренными, прежде чем я сообщила ему то, что он уже должен и так знать:

— Я быстро приду в чувство.

Его рука скользнула по моему бедру, спине, обхватив меня за задницу, лицо приблизилось к моему.

— Готов поспорить, что смогу быстро вернуть тебя в теперешнее состояние.

Он мог бы… причем быстро.

— Гас и пончики? — подсказала я.

— Ты хочешь определенные пончики? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Их быстро раскупают, Фрэнки.

— Подожди, пока приготовят еще.

На этот раз он не ухмыльнулся. А улыбнулся.

Потом сказал:

— Может, я и подкаблучник, милая, но не до такой же степени.

Я почувствовала, как мои брови взлетели вверх.

— А ты подкаблучник?!

— Детка, я заключаю сделки с Сэлом, нахожусь вдали от моего дома, моего ресторана, наблюдаю за твоей задницей, пока ты занимаешься чем-то, несомненно, стоящим, но вызывающим у меня беспокойство, и ты удивлена, что я не подкаблучник?

В его словах был смысл, хотя его слова вызвали у меня пьянящее ощущение власти, но также обеспокоили.

Поэтому я обняла его и напомнила:

— Мы решили заняться «Уайлером», потому что это правильно.

— Согласен, но мы также делаем это еще и потому, что мне нравится трахать тебя, есть тебя и смотреть, как ты скачешь на мне, и я могу получить все это так часто, находясь здесь, и делать тебя счастливой.

Внезапно я перестала чувствовать себя обеспокоенной.

А стала чувствовать себя раздраженной.

— И это все? — спросила я.

— А еще мне нравится смотреть на тебя, видеть твою улыбку и делать все, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливой. Это безумие, но я научился владеть своим безумием, потому что ты — это ты. Ты ненормальная. Бесстрашная. Желаешь защищать правду всеми средствами, хотя это может быть опасно. И я люблю все это в тебе. Самое безумное заключается в том, что я люблю все, включая даже твою ненормальность и желание везде совать свой нос.

Я скривилась и заявила:

— Ты снова ведешь себя мило, когда я раздражена.

Он наклонился к моим губам, его глаза все еще улыбались.

— Ты должна научиться справляться с этим, детка. Такое будет частенько.

Я сразу же смирилась, потому что у меня было счастливое предчувствие, что он собирается поцеловать меня снова, но он этого не сделал, потому что опять зазвонил мой телефон.

На этот раз мы оба повернули головы в его сторону.

— Черт, — пробормотал Бен, протягивая руку через кровать к телефону. Он посмотрел на экран, потом на меня, его лицо было непроницаемым, когда он сказал:

— Кэт.

Это могло означать что угодно, от радостной новости, что она залетела от Арта, до известия о том, что она сорвалась с катушек, была арестована за какую-то глупость и нуждалась в ком-то, кто внес бы за нее залог.

Бен знал об этом, и именно поэтому его лицо было непроницаемым.

Я выхватила телефон у него из рук и ответила на звонок.

Когда телефон оказался у моего уха, я сказала:

— Люблю тебя, но ты отодвигаешь наши пончики.

— Фрэнки, — прошептала она.

О Боже.

Услышав ее голос, мои глаза метнулись к Бенни, я приподнялась и села. Он отодвинулся в сторону, чтобы я могла сесть, я не отрывала от него глаз, сидя на бедре, натянув одеяло до груди и крепко прижимая телефон к уху.

— Что? — спросила я.

Последовала минута молчания, прежде чем она сказала:

— Ладно, прошлая ночь была ужасной.

Надеясь, что ее ужасная ночь не включала в себя выпитую стопку водки и совершение тяжких преступлений, я протянула руку и прижалась к груди Бена. В ту же секунду он обнял меня, притягивая к себе, к своему теплу, удерживая мою руку между нами.

— Что? — прошептала я, теперь мой взгляд был прикован к горлу Бена.

— Ладно, сначала, эм… немного лучшие, но все равно плохие новости.

Немного лучше, но все равно плохие?

— Кэт…

— Дэйви узнал, что Нэт снова ему изменяет. Они поссорились… сильно, Фрэнки. Действительно сильно. Он сказал, что с него хватит, я думаю, на этот раз он сказал все всерьез, потому что она растеряла все свое дерьмо. Она ударила его. Он ударил ее в ответ. Она вызвала полицию. Он был в полном беспорядке. У него сотрясение мозга, потому что она ударила его по голове то ли миской, то ли чем-то еще. Он многое ей прощал, Фрэнки, прежде чем его терпение кончилось. Он ударил ее один раз, чтобы она отстала от него, но в итоге именно он оказался в тюрьме.

Я закрыла глаза.

— Он не выдвигал обвинений, — продолжила она, — она выдвинула против него. Его мама позвонила мне. Вот откуда я все это знаю. Она в бешенстве, Фрэнки. Она знает, что Дэйви годами терпел ее дерьмо, его мать серьезно разозлилась. Но еще хуже то, что у них находилась наша мать.

О нет.

Я открыла глаза, увидела лицо Бенни, и впервые за долгое время его лицо меня не успокоило.

— Она гуляла, не участвовала в драке, пришла после, как приехала полиция. Она писала мне несколько дней назад, сказала, что я умерла для нее, потому что не отвечаю на ее звонки, не помогаю ей в трудную минуту. Наверное, именно поэтому она с Нэт и Дэйви. Но, по словам мамы Дэйви, она по уши участвует в дерьме Нэт, говорит гадости о Дэйви. Мама Дэйви хочет, чтобы обвинения были сняты, и Нэт и Нинетт убрались из дома, и она хочет, чтобы это произошло вчера.

— Кэт, я… — начала я, но она оборвала меня, тихо заговорив.

— Я не могу быть втянута в это, Фрэнки. У меня задержка.

Мое сердце бешено заколотилось, она продолжила:

— Всего пару дней, но у меня график всегда как часы. Мы с Артом собирались провести субботу, сделать тест на беременность, и, надеюсь, отпраздновать это событие. Все это… — Она замолчала, я действительно услышала, как она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: — И это еще не все, что произошло прошлой ночью, сейчас после всего я хочу не делать тест на беременность и купить бутылку водки.