Чтение онлайн

Раздражаясь с каждой секундой все больше, я кладу руки на бедра и приподнимаю бровь, глядя на двух мужчин.

— Ну, мы прояснили, что мое положение здесь. Могу я теперь войти?

— К сожалению, нет, хотя это, конечно, не имеет никакого отношения к тому, как ты одета. — В отличие от своего сотрудника, Джонас даже не смотрит на мой наряд, вместо этого сосредотачиваясь на месте за моей головой, как будто он кого-то ищет. — У тебя на лице написано невезение.

— Не правда!

Он кивает, игнорируя меня, и хватает меня за локоть, начиная уходить по улице прочь от бара.

— Ты знаешь. Дело вот в чем… непорочность в твоем присутствии; плохое дерьмо просто стекается к тебе, не так ли, догорая?

— Перестань называть меня так.

— Вы права, Андерсону, вероятно, это тоже не очень понравилось бы. — Его длинные ноги съедают тротуар, и хотя по большинству стандартов я не маленькая, мне приходится практически бежать, чтобы не отстать. — Он довольно привязан к тебе, а? Как будто тебе наконец удалось засунуть палку ему в задницу.

Мой нос морщится, мое тело отвергает это чувство.

— Я ничего не делала.

— Не думаю, что тебе придется что-то делать. Парень был по-настоящему одержим тобой целую вечность. — Он смотрит на меня сверху вниз, когда мы сворачиваем за угол, и в конце улицы появляется — Dunkin’ Donats. — Ну, не вечность. Это довольно недавнее событие, но, боже мой, как сильно оно его задело.

Слова Джонаса заставляют мое лицо вспыхнуть, и когда мы останавливаемся прямо перед дверями кафе пончиков, он отпускает мою руку, поворачиваясь ко мне лицом.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — говорю я, пожимая плечами, не желая, чтобы он знал, как его заявление сжимает мое горло. Я скрещиваю руки на груди, на случай, если мое сердце бьется так сильно, что он может это увидеть.

— Технически говоря, он мог жениться на ком угодно, — говорит он. — Но он выбрал тебя.

— Его шантажировали. Нас обоих.

Выражение мрачного веселья пробегает по лицу Джонаса, и он улыбается, обнажая два ряда ярких, неестественно белых зубов.

Он напоминает мне своего тезку (п.п. Джонас Вульф (Jonas Wolfe) — он англ. Wolf волк), смотрящего на меня сверху вниз, как волк, который только что поймал свой обед и так и не научился не играть со своей едой.

— Верно. Я забыл об этом. — Прочищая горло, он засовывает руки в карманы куртки, поджимая губы. — и все же, Елена. Подумай об этом. Разве такого человека вообще легко шантажировать?

Мои нервы путаются, дико смешиваясь воедино и распространяясь, как яд, по моему животу.

— Я не знаю…

По правде говоря, это та же самая мысль, которая пришла мне в голову, когда он впервые подошел ко мне, требуя моей руки. После того, как он уже расправился с Матео, исключив мой выбор в этом вопросе.

Не то чтобы я скучала по Матео.

Но это действительно казалось слегка подозрительным.

Прищурив глаза на британского друга Кэла, я делаю шаг назад, и он снова смеется, звук такой насыщенный и заразительный, что меня охватывает тоска по дому.

Я уже несколько недель не слышала, чтобы кто-нибудь смеялся.

— Я не говорю, что его не заставляли это делать, — наконец говорит Джонас, поднимая плечи. — Я просто говорю… может быть, это не вся картина. Может быть, тебе стоит посмотреть, возможно есть и другая сторона.

И когда он поворачивается, оставляя меня перед Dunkin’, чтобы вернуться в бар, я стою там несколько минут, размышляя, что делать с информацией, которую он мне только что дал.

Я должна пойти спросить Кэла, о чем он говорит, или завершить свою миссию по поиску Вайолет.

Вместо этого я направляюсь внутрь, заказываю «лонг Джон» и устраиваюсь за одним из открытых металлических столиков во внутреннем дворике, откладывая все свои проблемы в сторону, пока не закончу есть.

ГЛАВА 27

Кэл

Уронив голову на руки, я упираюсь тыльными сторонами ладоней в глазницы, создавая калейдоскопы цветных пятен перед глазами.

Вена на моем виске болезненно, маниакально пульсирует, когда я просматриваю список возможных IP-адресов виновника флешки, все больше волнуясь из-за некомпетентности Айверс Интернэшнл в поиске этого человека.

Ранее этим утром появилась третья флешка, та же зернистая видеозапись, не относящаяся к моей современной системе безопасности, и снятая камерой постороннего лица.

Марселин принесла ее с почтой, и когда я подключился к своему компьютеру, я был встречен черно-белым свидетельством того, что я обнажил свою душу перед женой, мы оба совершенно голые в океане.

Каким-то образом, по сравнению с другими видео, которые застали нас в разгар похотливых действий, это казалось более интимным. Более разоблачающим.

Более целенаправленным.

Я просто не могу понять, почему они появляются.

Если бы речь шла о том, чтобы разоблачить меня перед прессой за любое количество преступлений, которые я вычеркнул из своего досье за эти годы, скорее всего, они бы уже просочились.

Если бы это было делом рук Рафа, мне трудно представить, почему он согласился отдать мне Елену, фактически расторгнув свой контракт с Bollente Media и разрушив посредственную криминальную империю, которую он построил.

Несмотря на то, что его имя не имеет такого большого веса в Бостоне, как когда-то, я все еще не вижу, чтобы он прибегал к самосаботажу, а затем все еще пытался вымогать у меня деньги в процессе.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на сводчатый потолок, на несколько минут погружаясь в свои мысли. Сегодня вечером в доме тихо, Елена вернулась с новым экземпляром книги Вирджинии Вульф «Собственная комната», которую она купила в единственном книжном магазине на острове.

Впервые за долгое время я лезу под свой комод, моя рука скользит мимо пистолета, закрепленного чуть выше бедра, и отрываю полароид, приклеенный скотчем к нижней стороне.

В отличие от мятой, изношенной фотографии Вайолет, которую я держу под рукой, с этой так редко обращаются, что она все еще в отличном состоянии; края остаются прямыми, цвета на самой картинке лишь слегка искривлены из-за течения времени. В конце концов она выглядит так, как будто фотография только что выскочила из камеры.