Обещания в темноте

ОБЕЩАНИЯ

Темноте

СЕРИЯ "СУМЕРЕЧНАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ"

КНИГА ПЕРВАЯ

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Над книгой работали:

Delphina

Vivastra

Всем моим девочкам: «я могу его вылечить».

_______________________

Я был один, по крайней мере сейчас.

Мои глаза пекли, как адское пламя, кожа горела, а воздух был таким густым от дыма, что я едва мог дышать. Ощущение было такое, будто я пережевывал это дерьмо. Я ничего не мог видеть, не мог, блядь, дышать, и я был почти уверен, что умру. Честно говоря, мне было бы насрать, если бы это случилось.

Темнота. Вот что я запомнил. Здесь было холодно, мертво, черная дыра всего гнусного дерьма в моей жизни. Как после сильного кислотного трипа. Она обвилась вокруг меня, впиваясь в кожу, как змея, и я сопротивлялся, но это было все равно что пытаться плыть сквозь цунами. Чертовски бессмысленно.

Мои ребра ныли от боли, казалось, кто-то поджег мою грудь. Каждый вдох был борьбой, каждая секунда — битвой за то, чтобы не проиграть ее окончательно. Я чувствовал, как тьма ползет внутри меня, будто яд по венам. Это была постоянная борьба за то, чтобы удержаться, не позволить бездне поглотить меня целиком.

Я попытался пошевелиться, но цепи впились в меня, напоминая, что я заперт. Какой-то ублюдок-садист подумал, что было бы действительно забавно надеть мне на голову мешок, ослепив меня. Моя грудь болела так сильно, что я знал, что у меня не будет ни единого шанса в аду, если все пойдет наперекосяк.

Шаги. Я слышал, как они приближались, но не мог понять, были ли это мои собственные ребята или психи, державшие меня связанным.

Я дернул за веревки. Не поддались. Тот, кто это сделал, не прост.

Мое сердце колотилось в груди, как пулемет, каждый удар был медленнее предыдущего. Гребаная пытка, ожидание того, что что-то произойдет — либо я буду спасен, либо все пойдет наперекосяк.

Затем дверь со скрипом отворилась, и я ни черта не увидел, мешок на голове не давал мне видеть и дезориентировал. Но я слышал их — скрип ботинок по бетону, тихое бормотание на языке, которого я не понимал, но в этом не было необходимости. Кем бы ни были эти придурки, они пришли сюда не для того, чтобы предложить мне чашечку чая.

Затем послышался скрип стула по бетону, и воздух вокруг меня дрогнул. Кто-то был близко. Слишком близко. Мой пульс бешено колотился о череп, и каждый инстинкт во мне кричал двигаться, бороться, но у веревок, впивающихся в мои запястья и лодыжки, были другие планы.

Внезапно грубая рука дернула сумку, ткань царапнула мою кожу, когда ее срывали. Свет ударил меня, словно кулаком, на секунду ослепив. Когда мое зрение прояснилось, я увидел их — четырех придурков, стоящих там, и в ту секунду, когда я хорошенько их разглядел, я понял, что меня по-королевски оттрахали.

Четверо стояли там, без масок, без дерьма, за которым можно было бы спрятаться. Это были не какие-то крутые парни, пытающиеся напугать меня. Нет, это были настоящие бойцы Талибана, и их лица сказали мне все, что мне нужно было знать. Их бороды были клочковатыми и неровными, одежда испачкана грязью, потом и Бог знает чем еще. Но меня поразили их глаза — холодные, мертвые глаза, как будто они уже примирились со всем, что им пришлось со мной сделать.

Один из ублюдков шагнул вперед, его лицо расплылось в ухмылке, кривой и зазубренной, как у акулы, почуявшей кровь в воде. Половины его зубов не хватало, а те, что остались, были скорее желтыми, чем белыми.

Его рука потянулась к поясу, вытаскивая нож, который блеснул в тусклом, мерцающем свете. Это было не какое-то чистое, блестящее лезвие — оно было старым, изношенным и, вероятно, на нем было больше положенной доли крови.

Он отступил назад, его ухмылка стала шире, когда он покрутил нож в руке, как будто собирался нарезать свое любимое блюдо. Я попытался пошевелиться, сдвинуться, черт возьми, сделать что угодно, но мои ребра протестующе сжались, а веревки держали чертовски крепко.

Ублюдок с ножом наклонил голову, улыбаясь так, словно он уже победил. И, возможно, так оно и было — на данный момент. Но он не знал меня. Он не знал, на что я способен, и если я выберусь из этого живым, я позабочусь о том, чтобы он никогда больше так не улыбался.

Больной ублюдок усмехнулся.

— Мы собираемся немного повеселиться.

Прежде чем я успел пошевелиться, холодное лезвие прижалось к моей щеке. Оно впилось в кожу, заставляя все тело напрячься. Ухмылка ублюдка стала шире, его глаза уставились на меня, как будто я был куском мяса. Он медленно провел ножом по моей ключице, посылая волну ужаса, пронзившую меня. У меня перехватило дыхание, но я заставил себя не паниковать.

Этот ужас быстро перерос в ярость. Я уже бывал в подобном дерьме раньше, и я все еще дышал. Я встретился с ним взглядом, давая ему понять, что не сдаюсь.

Ублюдок выглядел удивленным, но затем ухмыльнулся еще шире.

— Похоже, нам тут достался крепыш, — сказал он своим приятелям, которые захохотали, как стая гребаных гиен.

Он снова прижал нож к моему горлу, его глаза были холодными и мертвыми. Лезвие вонзилось мне в кожу, но я сжал челюсти, отказываясь доставлять этому придурку удовольствие видеть, как я вздрагиваю.

— Ты ведь не боишься смерти, правда? — прорычал он голосом, похожим на гальку.

Я ни хрена не сказал. Я просто уставился на него, мышцы на моей шее подергивались.

— Хорошо, — пробормотал он. — Нам нравится, когда они сопротивляются.

Лезвие покинуло мое горло, и его пальцы надавили на шрам, которого я раньше даже не замечал.

Он наклонился ближе, его дыхание было зловонным, как будто что-то заползло внутрь него и умерло.

— Ты ведь уже проходил через это раньше, не так ли?