Чтение онлайн

В случае перехода Фола к Светлым, равновесие сил нарушалось, что могло повлечь за собой серьезные последствия для всех миров в целом, да и стать новым Князем Тьмы мог только он – последний представитель сильнейшего магического рода Огненных Лисов. Меня раз за разом просили перейти на Темную сторону, но уже добровольно, не в качестве долга. Фол был категорически против, объясняя это тем, что окружение для меня в Мире Тьмы неподходящее, и в конце концов может задавить мой Свет. А становиться революционером и менять мировоззрение жителей Тьмы я была пока не готова. Поэтому, склонялась к тому, чтобы жить в Мире Света.

— Я, конечно, буду рад за вас, но не от всего сердца…— недовольно бормотал гном, следующий за нами.

— Я буду по тебе скучать! — подмигнула ему я, на что гном демонстративно отвернулся, — ну не дуйся! — я потрепала пухлую щечку, — каждую неделю я буду тебе передавать мешочек пыльцы!

Гном заулыбался, а Фол осуждающе взглянул, будто я собиралась делать нечто запрещенное законом.

— Каждый месяц, — исправилась я, глядя на мужа.

— Внимание! — громко загудели фэры, выстраиваясь в два ряда.

Поляну, на которой проходили Советы, затянуло голубоватым дымком, и когда он развеялся, все увидели восседающих на серых камнях двенадцать Старейшин. Каждый раз при виде их, я испытывала трепет, а узнав, что им более тысячи лет, меня не покидало чувство, что к нам спустились сами Боги.

Их тела сияли изнутри, источая аромат мирры. Облако спокойствия окутывало всех, кто попадал в их поле, и все проблемы казались мелочными и неважными.

Мы стояли, державшись за руки, готовые принять любое их решение. Ведь, куда бы нас не определили: к Свету, к Тьме — везде мы будем вместе.

Один из старцев протянул руку, приглашая подойти к нему, и мы, не размыкая рук, смело шагнули.

— Много лет назад из-за глупости ваших предков нам пришлось нарушить привычный порядок.

В голубых глазах не было ни капли укора. Он, как отец, принимал неразумных детей такими, какие они есть, в надежде, что те рано или поздно образумятся. Но, кажется, пока мы не справлялись.

— И каким бы сильным не было желание вернуть все на круги своя, человечество пока не готово жить, как прежде.

Теплая, нежная рука легла поверх наших, и старец улыбнулся.

— Вы научились любить. И прошли главный урок: не предали свою любовь, пожертвовали собой ради любимого человека.

Мы с Фолом переглянулись, совершенно не понимая, к чему клонит Старец.

— Испытания властью, силой и совестью должны пройти и другие души. Совет решил избавить вас от магической силы. Отныне вы принадлежите Срединному миру.

Неожиданный поворот нисколько не расстроил Фола. В отличие от меня. Ведь уникальный дар Фола, его сила, они же могли достаться плохому человеку. А такого не должно было произойти!

— Полин! — Фол обнял меня, и заправил прядь волос за ухо, — не нужно уметь читать мысли, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь!

— Но твой дар! — я возмущенно взглянула на старцев, не понимая, как они могли решиться на такое.

— Дар обретет достойный маг. Они знают, что делают, поверь мне.

Фол улыбнулся, ласково смотря в мои глаза, и поцеловал. Нежно, трепетно, так, что голова закружилась от счастья быть рядом с этим мужчиной, чувствовать друг друга единым целым. И неважно, где. В мире, лишенном волшебства есть много места для любви. И это главное.

Эпилог

Год выдался сложным. Смерть дедушки, гибель Ворана в автокатастрофе, и моя потеря памяти. Доктор сказал, что мозг таким образом пытается избавить меня от воспоминаний, которые делают больно, и это нормально. Но все же, не имея возможности вспомнить часть своей жизни, я чувствовала себя ущербной и несчастной.

Вечерами, как и прежде, я рисовала посетителей кафе Риммы, и все время оглядывалась на входную дверь, будто ждала, что кто-то придет. Кто-то очень важный и дорогой моему сердцу. Но, наверное, это было игрой мозга, так же, как и потеря памяти.

Возвращаясь домой поздно ночью, до утра я писала картины о фантастическом мире, который часто снился мне ночами. Через полгода мой дом заполнили холсты с изображениями драконов, сказочных гномов, фей и добрых старцев с мудрыми глазами.

Отец Ворана, будучи важным человеком в политике и обладая связями везде, где только можно, предложил устроить выставку моих работ. А я решила направить вырученные средства на лечение детей, пострадавших в автокатастрофах. Мне казалось, что это поможет привлечь внимание к проблеме безопасности на дорогах и почтит память моего друга. Поэтому местом проведения мероприятия стал холл городской больницы, на вечер переоборудованный под выставочный зал. И главным экспонатом стала вовсе не фантазийная картина, а изображение рук, зачерпнувших воды из святого источника. Эта работа негласно стала символом больницы и ее увеличенная копия была отлично различима из любой точки холла.

Событие освещали все местные газеты и даже один из национальных каналов. И пока моя соседка – модистка прямо на мне ушивала и без того идеально сидящее платье, а Милита заканчивала укладывать мои волосы, я пила успокоительное и переживала так, будто сегодня вечером должна была состояться не выставка моих работ, а свадьба.

— Buonasera, signore e signori! — услышав приветствие со сцены, внутри меня все сжалось от волнения и предвкушения, ведь сейчас все взгляды будут направлены на меня.

Подруги защебетали, пытаясь приободрить, а я, стоя под сценой в ожидании момента, когда меня пригласят подняться, уже чувствовала на себе лишь один пристальный, изучающий взгляд, и не могла понять, почему вместо дискомфорта испытываю радость.

— Главный врач центра помощи пострадавшим в дорожно-транспортных происшествиях Бартоломео Фоксини. Поприветствуем! — ведущий первым стал аплодировать, глядя за кулисы, пока оттуда не показался мужчина в белом халате.

Статный, широкоплечий, высокий, он уверенно и расслабленно ступал по сцене, при этом не сводя с меня глаз. И с каждой секундой я убеждалась в том, что именно его взгляд ощущала на себе несколько минут, предшествовавших его появлению.

— Он точно врач? — замурлыкал кто-то из стоящих рядом девушек.

— Полечи меня, мой бог! — вырвалось из другой, а покраснела я.

— Полин!

От звучания его голоса подкосило колени. Он не отрываясь смотрел на меня, а я краснела, не зная куда девать глаза.

— От лица нашей больницы, я хотел бы выразить благодарность за помощь в развитии такого важного дела. И лично от меня — восхищение вашими работами. Вашей доброй душой и красотой.

И без того взволнованная, я забыла, как дышать. Если бы не подруги, стоящие по бокам от меня, точно бы дала деру, потому что от теплого взгляда я таяла, как сливочное мороженое под мягким весенним солнышком.