Чтение онлайн

Я вижу ее беспокойство, когда она вертит пальцами, пока говорит. Пенни всегда была предана не только Джейсу и мне, но и всему Кроссроудс. Ее мама, Аннабет Тейлор, была одной из лучших подруг моей мамы до того, как она переехала из Кроссроудс поближе к центру города Роли. Когда мы с Пенни воссоединились в UNC (прим. Университет Северной Каролины) почти через десять лет после того, как она и ее семья переехали, было такое ощущение, будто нашего расставания и не было. Когда она вернулась в Кроссроудс прошлым летом, чтобы ухаживать за своей больной бабушкой, было простым решением нанять ее не только из-за ее степени в области бизнеса и опыта работы в качестве розничного закупщика, но и из-за ее знакомства с моим братом и мной.

Я знаю, что пропажа товара — это то, что ее действительно беспокоит.

Но прежде чем я успеваю ответить, раздается звонок входной двери, и в комнате становится жутко тихо. Наша живая группа прекращает играть, и даже Эрл перестал приставать к старику Хиггинсу из-за игры в покер, и жены, которую он проиграл ему почти три десятилетия назад. Настолько невероятно тихо, что можно услышать падение шпильки для волос.

— Послушай, Пенни, — говорю я, заставляя женщину, проходящую мимо нас по пути в туалет, остановиться на месте. Я смотрю на нее, но она идет дальше. — Просто обналичь его как чистящие средства, и мы закончим на этом. Не волнуйся, завтра я спрошу Джейса, знает ли он что-нибудь об этом.

Пенни кивает, но я замечаю, как меняется ее поза и все поведение. Ее лицо бледнеет, глаза широко распахиваются, а рот открывается, когда она смотрит мне за спину, словно увидела привидение.

И как только я оборачиваюсь, я тоже вижу одного.

Темные глаза, того же оттенка, которые преследовали меня последнее десятилетие, пристально следят за мной, пока мужчина, которому они принадлежат, одетый в темные джинсы и кожаную куртку, в настоящее время промокшую от дождя, двигается навстречу мне. Я задерживаю дыхание, не в силах видеть, слышать или чувствовать что-либо, кроме него. То, как его глаза ни на секунду не отрываются от моих. Даже с такого расстояния я вижу, как дергается его челюсть, как напрягается вена на его шее, когда он крепко сжимает зубы. Татуированные руки сжаты в кулаки по бокам, а его волосы и борода, мокрые и заросшие с тех пор, как я видела его в последний раз, но выглядят так, будто их недавно подстригли.

Низкий стук и скрип его ботинок по мокрому паркету, когда он приближается, совпадает с ритмом моего сердцебиения, ускоряясь по мере того, как он приближается ко мне. Знакомый запах его одеколона накрывает меня волной, и я не могу не закрыть глаза, чтобы заземлиться, молясь Богу, что когда я их открою, он будет не более чем плодом моего извращенного воображения.

Хотя когда я открываю глаза, а он все еще там, прямо за барной стойкой, всего в трех футах (прим. ~ 1 метр) от меня, весь воздух сразу покидает мои легкие. Из-за его взгляда, у меня так зудит кожа, что почти хочется сбежать.

Я не могу дышать, не могу думать ни о чем, кроме той ночи между нами почти десять лет назад. Десять лет скорби по любви, которой у меня никогда не было, и в одну секунду я снова в своей спальне, восемнадцатилетняя наивная маленькая девочка, плачущая, пока не усну, потому что парень, которого я думала, что люблю, понял, что не хочет иметь со мной ничего общего.

Это не может быть правдой. Это жестокая шутка, которую вселенная сыграла со мной, потому что я не была хорошим человеком в последние годы. Или моя мама, наконец, убедила мужчину наверху трахнуть меня за все дерьмо, через которое я заставила ее пройти?

Мне не удаётся долго размышлять над причиной, потому что в следующую секунду заговорит призрак моего прошлого, и всё моё существо рассыплется в то же сломленное месиво, которым я стала в ту ночь, когда он ушёл не оглядываясь.

Потому что Нэш Бишоп разбил мне не только сердце, когда ушел от меня десять лет назад. Он уничтожил все хорошее во мне. Заставил мое доверие к людям угаснуть, потому что я слепо доверяла ему, и он заставил меня пожалеть об этом. Хуже всего то, что он погубил меня для любого другого мужчины.

Потому что после него каждое свидание, на котором я была, все отношения, которые я пыталась построить, но не смогла, становились бессмысленными, когда я сравнивала их с тем, что я чувствовала к нему.

— Привет, Би. Давно не виделись.

Мое дыхание сбивается, когда он говорит, мое сердце колотится в ушах, чем больше проходит времени без ответа от меня. Я не знаю, что сказать или как ответить. Всего несколько бессмысленных слов, самым сексуальным тоном, и как будто последних десяти лет не было.

Внезапно я становлюсь той же глупой девчонкой, которая проснулась однажды утром и обнаружила, что парень, которого я любила, исчез сразу после того, как я отдала ему всю себя в нелепом проявлении своей бессмертной любви. Ненависть, мучительная боль и тоска, которые я чувствовала после этого, скорбя по человеку, который никогда не умирал, возвращаются ко мне бушующими волнами боли и почти топят меня, затягивая в темное место, из которого я едва сбежала.

Два года назад я дала себе обещание. Я больше не буду оплакивать то, что могло бы быть с Нэшем Бишопом. Я не буду продолжать тосковать по мужчине, которого больше никогда не увижу. Я не могла прожить свою жизнь, сравнивая любого другого парня, с которым я встречалась, или даже тех, кто проявлял хоть каплю интереса, с парнем, который не хотел иметь со мной ничего общего. Потому что именно таким был Нэш в последний раз, когда я его видела. Парень, который разбил мне сердце, как и все вокруг меня, предупреждали меня, что он так поступит. Точно так же, как я отказалась принять то, что он сделал.

Хотя то, что я этого хотела, не означало, что я могла это сделать. Потому что тот мужчина, который зашел в мой бар, словно олицетворение секса и греха в соблазнительной коже, не тот парень, который бросил меня много лет назад. Нэш Бишоп теперь взрослый мужчина, и чертовски опасный.

И вот так вот эти чертовы бабочки, которые, как я думала, давно умерли и были похоронены, взлетают.

Бейли

В тот момент, когда я впервые увидела Нэша Бишопа, я поняла, что он мой навсегда. Не имело значения, что он думал обо мне как о непослушной маленькой девчонке, младшей сестре своего лучшего друга. В тот день я пообещала себе, что он будет моим.

Знал ли я, что мне придется заплатить почти всем, чтобы воплотить эту безрассудную мечту в реальность? Нет. Стоило ли это того ада, через который он меня заставил пройти? Безусловно.

Я до сих пор помню это, как будто это было вчера. Небо кричало, дождь из темных облаков лил на Кроссроудс так, как никто не видел уже много лет. Это было во всех местных новостях. «Шторм столетия», так они называли его. Все, что это сделало, это взбудоражило всех, заставив полки продуктовых магазинов опустеть, а горожане начали бегать по городу, как безголовые цыплята.

Но не моя мама. Нет, Магнолия Кинг сидела на своем диване-кровати с цветочной обивкой и вязала нам с сестрой свитера на случай суровой зимы, которая вот-вот должна была нагрянуть в Северную Каролину.

Я сидела на маленьком шезлонге, придвинутом к окну в нашей гостиной, и смотрела на наш задний двор. Более фута (прим. ~ 300 мм) дождевой воды было на зеленой траве, из-за чего двор казался болотистым. Я посмотрела направо от нашей почти двухсотакровой собственности и увидела тень, обходящую вокруг красного амбара.