Чтение онлайн

— Вот так. Теперь всё в порядке. Ты должна ему сказать, — убеждает Алина. — К тому же, у Артура, может быть, и плохая память, но я считаю маловероятным, что у остальных четырёх его друзей она такая же. И, как доказывает сегодняшний ужин, этот человек действительно хочет, чтобы ты сделала решительный шаг.

— Пять.

— Пять чего?

— Пять друзей. Есть ещё Милена, я познакомилась с ней во время вечеринки на яхте. Из всех них, я думаю, она, скорее всего, запомнила меня.

— Я всё ещё не могу поверить, что он просто не помнит. — Я слабо смеюсь и пожимаю плечами.

— Я действительно не удивлена, — вздыхаю я.

— Ты боишься за свою работу или за него? — Спрашивает она, и мне хочется ответить, что это связано с работой.

Я бы сказала, что боюсь потерять то, что только что создала, но что уже стало частью меня. Однако это было бы неправдой. Потому что, когда я думаю о том, чего больше всего боюсь потерять, о самой высокой цене, которую могла бы заплатить за правду, мои мысли не о «Браге» или моей работе, а об Артуре.

Когда я чувствую стыд, то не за то, что последние десять лет своей жизни занималась проституцией, и не за то, что говорю об этом вслух. Мне стыдно, что я боюсь признаться Артуру. Меня гложет беспокойство, что его мнение обо мне изменится, как только он узнает. Я никогда не думала, что когда-нибудь почувствую нечто подобное.

— Из-за него, и я ненавижу это чувство. Дело не во мне, Алина. Я не отношусь к вещам так, я вообще не такая. — Она тихо смеётся, словно знает что-то, чего не знаю я.

— Ты ошибаешься, Джу. Чувства не совершенны. Они не подчиняются логике, иначе их можно было бы назвать не чувствами, а логикой. Чувства не подчиняются ни правилам, ни планам. Они просто есть и отказываются быть чем-то иным, кроме того, что они есть. Их невозможно контролировать. Это было не то, что ты чувствовала, потому что годами ты отказывалась что-либо чувствовать.

— Это неправда. Я люблю тебя, я люблю девочек. По-своему, мне даже нравится Кристина.

— Я знаю. Но вся эта любовь, все эти чувства даются легко.

— Если ты думаешь, что любить тебя легко, то ты явно себя не знаешь! — Перебиваю я её, и она закатывает глаза.

— Я не буду об этом думать. С нами легко, потому что не нужно беспокоиться о том, что ты не можешь эти чувства контролировать. Ты уверена в них. Ты встретила нас первыми, у тебя был опыт, а потом пришла любовь. С Артуром всё иначе.

— И как, по-твоему, я должна с этим справляться? — Спрашиваю я раздражённо. — Почему к этому дерьму не прилагается инструкция по эксплуатации?

— Потому что такова жизнь.

— Отличный ответ. — Я смеюсь, и она тоже начинает смеяться.

— У него тоже нет инструкции насчёт тебя, Джу. — Она приподнимает брови, призывая меня возразить. — Бедняга старается изо всех сил, пытается убедить тебя стать его девушкой, подбирает слова, чтобы не напугать тебя, когда наконец признаётся в своих чувствах. Мужчина сам надел на себя ошейник, передал тебе поводок и ждёт, когда ты наберёшься смелости взять его в руки. Ты сумасшедшая, если думаешь, что он собирается куда-то уйти.

— Он сказал, что не собирается уходить, — говорю я тихо, хотя Алина и так это знает.

— Но ты слишком напугана, чтобы поверить в это, — замечает она.

— А что, если…

— Жизнь – это бесконечное «что, если», Джулия. Но только тебе решать, прятаться за этим или использовать это как ступеньки для движения вперёд. Артур может стать как самым большим разочарованием, так и одной из самых больших радостей в твоей жизни. И даже если это не будет длиться вечно, это то, чего ты хочешь сейчас. Так что бери, что хочешь, здесь и сейчас!

Неожиданно я почувствовала, как по моим щекам текут слёзы, когда я испуганно посмотрела на Алину. Но я знала, что она права в каждом слове, которое сказала мне.

— А если ты разобьёшь себе лицо, мы будем рядом, чтобы собрать твои осколки, вправить их на место, а затем оплатим тебе косметическую операцию, потому что все знают, что шрамы – это некрасиво.

Я рассмеялась сквозь слёзы, потому что Алина была такой. Она настоящий взрыв энергии, полная борьбы и храбрости, но в то же время чуткая, заботливая и уютная.

— Ты не одинока, Джулия. И такой больше никогда не будешь, — говорит она, и, возможно, это повторение, возможно, это осознание, а может быть, это время или моя зрелость, но на этот раз я верю в эти слова немного больше, чем в прошлый раз, когда я их слышала.

***

— Хорошо, повторяйте за мной: я буду пытать Артура, но не выйду за рамки дозволенного. — Я заставляю всех своих девочек, сидящих на моём диване, повторять эти слова. Они произносят их, но озорные улыбки на их лицах заставляют меня усомниться в их искренности. — Господи, помилуй его!

— Ты не сможешь сейчас заключать с ним сделку! — Встревоженно предупреждает Селина, и я закатываю глаза. В самый подходящий момент раздаётся звонок в дверь, и я глубоко выдыхаю. Шоу начинается.

АРТУР

— Итак, она проснулась с опухшим и ярко-красным лицом, словно ужаленная миллионом муравьёв. — рассказывает Эми после ужина, когда мы сидим на диване и креслах, потягивая пиво и вино. Затем все откидывают головы назад и громко смеются, и я присоединяюсь к ним. Все смеются, кроме Джулии.

— Я думала, что этот вечер станет испытанием для Артура, а не для меня, — говорит она.

— И что же в этом было бы весёлого? — Спрашивает Алина, и мой смех становится ещё громче.

— Вы все чёртовы шутницы! — Восклицает Джулия, и все четверо поднимают руки, давая четыре раза «пять». Мой смех становится ещё громче, и я сразу же жалею об этом, когда четыре пары глаз поворачиваются ко мне.

Я знал, что подруги Джулии были красивыми женщинами, я уже видел их фотографии, которые были разбросаны по всей квартире. Однако, когда они вместе, они производят потрясающее впечатление. Это как наблюдать за небольшой группой моделей Victoria's Secret.

Когда всё внимание обращено на вас, это может быть похоже на то, как если бы вы стояли перед небольшой расстрельной командой.

— Как вы думаете, девочки, ему сейчас достаточно комфортно? — Спрашивает Эми, и я ищу ответ в глазах Джулии. Однако эта девушка лишь улыбается и встаёт с подлокотника кресла, в котором я сижу. Она отходит на несколько шагов и занимает свободное место, оставляя меня в одиночестве.

— Думаю, да, — кивает Пенелопа. Я прищуриваю глаза, прежде чем сдаться. Я поворачиваю голову и снова смотрю на них сворачиваясь калачиком в мягком кресле, и закидываю ногу на ногу, положив лодыжку одной ноги на колено другой.