Чтение онлайн

Гаррет подходит и просматривает фильмы, которые я взяла из коробки в его комнате. Там одни боевики, и мне они не очень-то по душе, но этот вечер не мой, а Гаррета. Еще я купила его любимые закуски, потратив весь свой недельный бюджет на прачечную, но завтра я все равно еду домой, поэтому постираю одежду у Фрэнка.

Гаррет продолжает молчать.

Я подхожу к нему.

— Тебе не нравится, да? Думаю, это и правда немного банально, ведь мы постоянно смотрим кино, и в этом нет ничего особенного, но я не знала, что еще…

Он берет мое лицо в ладони и целует меня, обрывая мою речь на полуслове.

— Мне нравится, — говорит он, все еще не отпуская меня. — И это действительно нечто особенное, потому что все это ты сделала только для меня.

— У меня есть для тебя еще кое-что. Ну, я вроде как сама это сделала, и я не очень умелая мастерица, так что, если тебе не понравится, можешь…

— Подожди. — Его улыбка становится еще шире. — Ты что, правда что-то смастерила для меня?

Я киваю, немного нервничая из-за того, что ему может не понравиться.

— Можно взглянуть?

— Конечно, это в комоде. — Я подхожу и выдвигаю верхний ящик. — Обещай, что не будешь смеяться или говорить, что это глупо.

— Я бы никогда не сделал ни того, ни другого. Ручаюсь, что мне в любом случае понравится то, что ты сделала для меня своими руками.

Я достаю из ящика и протягиваю Гаррету темно-синий фотоальбом — из тех, где с каждой страницы нужно снимать защитную пленку и класть фотографии на липкую поверхность. Я сделала из него альбом с записями о годах, проведенных Гарретом в школьной команде по плаванию. Разделив фотографии по годам, я добавила к ним перечень мероприятий, включая время и место Гаррета в каждом соревновании. Статистику я написала на маленьких кусочках бумаги, для каждого года используя разный цвет ручки. Затем расположила фотографии и статистику соревнований так, чтобы каждая страница представляла собой коллаж. Вот где мне понадобилось умение мастерить что-то своими руками, но как я уже говорила, способностей к этому у меня нет.

Гаррет берет фотоальбом и садится ко мне на кровать. Когда он открывает его, я вижу, что страницы напоминают детскую поделку. Надо было попросить Харпер помочь: она намного искуснее меня в подобных вещах.

— Где ты все это взяла? — спрашивает Гаррет.

Он все еще улыбается. Похоже, ему нравится.

— Попросила о помощи твоего отца.

— Но папа почти не ходил на мои соревнования по плаванию. Откуда все эти фотографии и статистика?

— Мистер Кенсингтон дал мне номер твоего школьного тренера, я позвонила ему, и он прислал мне на почту данные. У твоего отца было несколько фотографий, а Декер помог мне достать остальные.

Гаррет молча переворачивает страницы. Закончив, он кладет альбом на прикроватный столик.

— Иди сюда.

Когда я подхожу к нему, он сажает меня к себе на колени и говорит:

— Это самое приятная вещь, которую для меня когда-либо делали.

— Так тебе действительно нравится? Ты же это не просто так говоришь?

— Мне нравится. Правда. — Он берет мою руку в свою, а другой рукой обнимает меня за талию, удерживая на своих коленях. — Сколько времени у тебя ушло на то, чтобы все это собрать?

— Даже не знаю. Но это неважно. Просто мне хотелось, чтобы у тебя были записи о всех твоих соревнованиях по плаванию. Мистер Кенсингтон сказал, что у тебя ничего подобного нет. Я сделаю тебе такой же альбом по соревнованиям за время, проведенное в колледже. У меня уже есть несколько фотографий и статистика соревнований до ранения. Только в следующий раз я буду стараться лучше. — Я снова бросаю взгляд на альбом. — Прости, что получилось так неказисто, но я предупреждала насчет своих навыков.

— Джейд. — Он поворачивает мое лицо к себе. — Перестань извиняться. Альбом идеальный. Мне очень нравится. Спасибо, что сделала его для меня.

У Гаррета такое выражение лица, что внутри меня растекается тепло, которое проникает глубоко в душу. Он счастлив. Действительно счастлив. И дело не только в подарке, а в том, что он подразумевает. Гаррет понимает, что в отличие от него, я не всегда могу с легкостью выражать свои чувства. Мне до сих пор тяжело говорить ему, как много он для меня значит. Но этот альбом, пусть даже он не совсем удался, — это мой способ сказать Гаррету, как он мне дорог, как я ценю его и все, что он для меня сделал.

Теперь я сожалею о том, что долгое время не делала для Гаррета ничего особенного. Не знаю, почему. Думаю, если начистоту, я все же опасалась отдать Гаррету слишком большую часть себя. Я боялась подарить ему свое сердце, потому что пережила в своей жизни слишком много боли и потерь. Мне казалось, я не смогу справиться, если откроюсь ему полностью, а у нас ничего не выйдет. Но я устала бояться. Гаррет отдал мне свое сердце, и я готова отдать ему свое. На самом деле, я чувствую, что это уже произошло, только не знаю, в какой момент. Теперь мне просто нужно убедиться, что он это знает. И одних слов здесь мало, нужны действия. Сегодняшний вечер — первый шаг в этом направлении.

Тут я замечаю, что Гаррет мне улыбается.

— Ты знаешь, что ты очень милая?

Жесткая часть меня не любит подобные комплименты, поэтому я, закатив глаза, произношу:

— Никакая я не милая.

— Милая, и смирись с этим. — Гаррет целует меня и, отклонившись, смотрит в лицо. — Ты потратила уйму времени и сил, чтобы сделать для меня подарок, и это очень мило с твоей стороны.

— Это всего лишь фотоальбом. Ничего особенного.

Я отвожу взгляд, но Гаррет снова поворачивает меня к себе.

— Не делай так.

— Как?

— Не принижай себя.

— Я ничего такого не делаю.

Я снова пытаюсь отвернуться, но Гаррет касается моей щеки, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Делаешь. И я не хочу, чтобы так было и дальше.

— Я говорила не о себе, а об альбоме.

— Да, но ты сделала нечто действительно замечательное, но когда я говорю об этом, тебе становится не по себе, как будто ты мне не веришь.

— Потому что эта мелочь еще не делает меня заботливой. Или милой. Если бы я была такой на самом деле, то занималась бы этими вещами с самого начала нашего знакомства, а не ждала бы до сих пор.

Он вздыхает.

— Что? — спрашиваю я, не до конца понимая, к чему ведет этот разговор.

— Почему ты так плохо думаешь о себе, не имея на то никаких оснований?

Я молчу, потому что не знаю, что ответить.

Он все еще удерживает ладонью мое лицо, и когда наши глаза встречаются, я чувствую, как он проводит по моей щеке большим пальцем.

— В тебе так много хорошего, Джейд. Ты внимательная и заботливая. И милая — нравится тебе это или нет. И когда я думаю, через какой ад ты прошла в детстве и как ты с этим справилась… — В расстройстве он замолкает. — Ты чертовски удивительный человек, Джейд, и меня бесит, что ты этого не видишь.