Чтение онлайн

– Мне пора, – сказал он.

Её улыбка с плотно сжатыми губами напомнила ему одну из статуй в музее – расписной известняковый бюст под названием «Белая Королева». Но кожа стоявшей перед ним женщины была не алебастрово-бледной, а нежно-тёмно-коричневой, блестевшей, как атлас.

– Ты повинуешься её зову? Ты больше похож на отца, чем я думала. Меня зовут Лейла, юный лорд. Я буду здесь, ждать, если ты придёшь.

Присоединившись к остальным, он понял, что всё ещё держит цветок. Предлагать его Нефрет, вероятно, было бы неразумно. Он не выбросил его, пока они не скрылись с глаз женщины.

Нефрет подождала, пока они не спустились с холма. Она позволила ему подсадить себя в седло, а затем холодно процедила:

– Подожди минутку. Постой спокойно. Я хочу на тебя посмотреть.

– Нефрет...

– Полагаю, ты поступаешь так не намеренно. Или намеренно?

– Что именно? – Он знал, почему она села в седло, прежде чем наброситься на него. Её поза и поведение напоминали манеру высокородной дамы, обращающейся к конюху, и ему стоило некоторого усилия расправить плечи и посмотреть ей прямо в глаза.

Нефрет кивнула.

– Да. Очень интересно. У профессора тоже есть эта черта, только в другой форме. У Давида её нет, хотя вы с ним похожи настолько, что можете быть братьями.

Давид, уже сидевший в седле, легкомысленно поинтересовался:

– Это оскорбление или комплимент, Нефрет?

– Не уверена. – Она повернулась к Рамзесу, который воспользовался её минутным отвлечением, чтобы оседлать Ришу. Впрочем, он знал, что она не отпустит его так просто.

– Кто она?

– Она сказала, что её зовут Лейла. Это всё, что я знаю.

– Лейла! – воскликнул Давид. – Мне она показалась знакомой. Я не видел её лет пять, а может, и больше.

– Ты знал её, Давид? – удивлённо спросила Нефрет.

– Нет, не то, чтобы знал. Не в этом смысле.

– Не думаю, что ты мог бы себе её позволить, – признала Нефрет.

Давид рассмеялся:

– Право, Нефрет, не стоит так говорить.

– Но ведь это правда, не так ли?

– О, конечно. – Они оставили деревню позади и ехали рядом лёгким шагом. Давид продолжил: – Ты её не помнишь? Она была третьей женой Абд эль-Хамеда, моего бывшего работодателя. У неё была довольно примечательная карьера. Говорят, она начала в Доме Голубей в Луксоре…

– В Доме чего? – воскликнула Нефрет.

– Надо полагать, что это название либо эвфемистическое, либо ироничное, – пробормотал Рамзес. – Не хотелось бы уточнять, какое именно. Может, ты предпочтёшь оставить эту тему? Матушка, конечно, не одобрила бы нашего обсуждения.

– Продолжай, – мрачно бросила Нефрет.

– Понимаешь, я лишь повторяю то, что подслушал, когда жил в Гурнахе, – не умолкал Давид. – Это место – лучшее… э-э… место в Луксоре, что само по себе мало о чём говорит. Девушкам платят довольно хорошо, и некоторые из них выходят замуж спустя… э-э… определённое время. Лейла была одной из таких. С её помощью первый муж начал торговать антиквариатом и краденым и сколотил небольшое состояние. Потом он умер – говорят, внезапно, – оставив Лейлу богатой вдовой. Позже она вышла замуж за этого старого свинтуса Абд эль-Хамеда, и я так и не понял, почему. Она отказалась жить в его доме, так что, возможно, ты её действительно раньше никогда не встречал.

– Она встречалась с отцом, – задумчиво протянул Рамзес. – Она отметила наше сходство.

Нефрет бросила на него загадочный взгляд, но прежде чем она успела что-либо сказать, Давид потрясённо выпалил:

– В Египте все знают Отца Проклятий, Рамзес. Он бы никогда не связался с… с такой женщиной.

– Нет, – кивнула Нефрет. – Ни один порядочный мужчина не стал бы этого делать. – Она, должно быть, видела, как мальчики обменялись взглядами, потому что продолжила дрожащим от негодования голосом: – О да, я знаю, что некоторые весьма уважаемые «джентльмены» ходят к проституткам. По крайней мере, они называют себя джентльменами! Их джентльменские законы запрещают женщинам зарабатывать на жизнь приличной профессией, а когда бедняжки вынуждены влачить жизнь в болезнях, нищете и унижении, благочестивые лицемеры посещают их, а затем наказывают самих же женщин за безнравственность!

Её глаза наполнились слезами. Давид протянул руку и похлопал её по руке.

– Я знаю, Нефрет. Мне жаль. Не плачь.

– Мир не изменишь в одночасье, Нефрет. Не разбивай себе сердце из-за того, что не можешь изменить. – Рамзес знал, что его голос звучит жёстко и безразлично, но видеть её слёзы, когда он не мог утешить её так, как ему хотелось, было для него мучительно. Если бы он осмелился прижать её к себе, то выдал бы себя.

«В любом случае, – подумал он, – стащить девушку с седла и усадить перед собой будет скорее болезненно, чем романтично».

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и улыбнулась, слабо, но дерзко.

– Я могу помочь. И однажды я это сделаю; просто подожди и увидишь.

Видя, как выдвинут подбородок и сжаты губы, Рамзес понял, что имела в виду его матушка, когда говорила о предчувствиях и предвидениях. Он полностью разделял чувства Нефрет, но у неё имелась опасная привычка вмешиваться туда, куда боялись ступать даже ангелы[134], и эта конкретная причина могла привести её к серьёзным неприятностям. Каким-то образом, одному Богу известно, ему придётся держать её подальше от Дома Голубей – и от Лейлы. Два мужа Лейлы внезапно и насильственно умерли. Если он когда-либо и видел женщину, не нуждавшуюся в помощи и сочувствии, то это была именно она.

Как-то вечером на той же неделе мы ужинали с Сайрусом и Кэтрин, и случайное замечание последней напомнило мне о невыполненном обещании. Кэтрин спросила, когда мы ожидаем младших Эмерсонов и Лию, и Сайрус предложил разместить их в «Замке». Он был общительным человеком и любил компанию, но, хотя его жилище было гораздо просторнее и элегантнее нашего скромного обиталища, я отклонила приглашение, выразив подобающую благодарность.

– Они должны добраться до Александрии в следующий понедельник, но я не знаю, как долго они пробудут в Каире, прежде чем приехать.