Чтение онлайн

— Я не хочу неправильно понять твои слова, Цветочек, — его голос стал тише и грубее.

Я сглатываю. — Я говорю о том, что нам не нужен презерватив, — он кивает, призывая продолжать. — Я имею в виду… я сдала анализы и уверена, что ты тоже регулярно проверяешься, но мы всё равно можем использовать его, если ты думаешь, чт….

Он прижимает указательный палец к моим губам, а его собственные кривятся в нежной улыбке. — Я регулярно проверяюсь, и да, я чист, — тихо говорит он. — Но только если ты уверена.

У меня нет ни тени сомнения. — Уверена на тысячу процентов, — шепчу я без колебаний.

Его глаза темнеют. В них промелькивает что-то первобытное. Я чувствую это в напряжении его мышц, в силе, с которой его руки сжимают мои бедра, в том, как тяжело вздымается его грудь.

— Я хочу тебя всего, Картер, — говорю я, и сердце колотится прямо в ушах. — Чтобы между нами ничего не было.

Глубокий, нутряной звук вырывается из его груди — смесь рычания и стона. И затем он целует меня с голодом, который пожирает меня изнутри. Дыхание перехватывает от внезапной интенсивности, от его губ, настойчиво прижимающихся к моим, от его языка, касающегося моего со вкусом мяты и чего-то еще более сильного. Чего-то, что принадлежит только ему.

И я сдаюсь. Полностью.

Картер смягчает поцелуй, его рука скользит по моей шее нежной лаской, запечатлевая на моей коже невидимый след себя. Затем он с неохотой отстраняется. Мягкость в его взгляде обезоруживает меня. На миг кажется, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он слегка кивает в сторону душевой, где всё еще течет вода.

— Если я не остановлюсь сейчас, мы никогда туда не зайдем.

Его тон легок, но в глазах всё тот же огонь. Тот самый, что я чувствую и в себе.

Он отступает, давая мне пройти. Открывает дверцу и ждет, пока я скину халат и шагну под струи теплой воды. Быстрым движением он избавляется от боксеров и следует за мной, закрывая дверь.

Места здесь больше, чем в обычной душевой, и все же рядом с ним оно кажется слишком маленьким, слишком тесным, чтобы вместить всё, что происходит между нами.

Я протягиваю ему чистую мочалку, и он принимает её молча. Я смотрю, как он намыливает лицо моим драгоценным гелем Drunk Elephant Jelly Cleanser. Кто угодно другой лишился бы руки за такое. Но не Картер. Ему можно всё. Черт, мне пришлось рекламировать этот продукт в трех постах, чтобы позволить себе две упаковки.

Он споласкивает лицо, а затем с обреченным видом изучает коллекцию гелей для душа. Я вижу, как он борется с собой, выбирая между вариантами один хуже другого.

— Этим ароматам место в гребаной кондитерской, Цветочек, а не в ванной, — ворчит он.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, а затем перечисляю варианты, и он бросает на меня косой взгляд.

— Тогда пусть будет "розовый пион", — решаю я за него.

Я тянусь к сверкающему флакону, но прежде чем успеваю его взять, чувствую его руки на своей талии. Он разворачивает меня, и мое тело оказывается прижатым к его телу. Моя спина к его груди, и другие, гораздо более интересные вещи к моим ягодицам.

— Я скучал по тебе, — шепчет он, и его голос — теплая ласка на моей коже.

Губами он касается чувствительного места под моим ухом, посылая электрический разряд по позвоночнику. Его рука уверенно движется, находит мою грудь, пальцы играют с соском, лаская его с точностью, рассчитанной на то, чтобы свести меня с ума. Как он узнает, что именно нужно делать?

Другая рука скользит ниже, находит мою влажную кожу в том месте, где я желаю его больше всего.

Приглушенный стон вырывается у меня изо рта прежде, чем я успеваю его сдержать.

Я выгибаюсь навстречу ему, прижимаясь головой к его плечу, пока желание растет, стремительное и неудержимое.

Его пальцы движутся с изматывающей медлительностью, вознося меня всё выше и выше, не давая упасть, но и не переступая ту самую черту.

И тут я понимаю, почему.

— Дай мне домыть тебя, чтобы ты наконец смог трахнуть меня, — удается выговорить мне, и мой голос больше похож на выдох, чем на звук.

Боже, я буквально умоляю его.

Но Картер не смеется надо мной. Не подшучивает. Он просто кивает и делает шаг назад, давая мне пространство.

Я беру гель для душа и начинаю намыливать его шею и плечи. Он опускает голову и закрывает глаза, позволяя мне делать всё, что я хочу. Пена растекается, пока мои руки исследуют рельефные линии его тела, скользя по грудным мышцам, следуя за изгибами его точеного пресса.

Святые угодники, я не могу поверить, что этот мужчина — мой.

Мыло собирается в ложбинках его мышц, пока я спускаюсь к талии.

Я останавливаюсь, пропуская «главную достопримечательность» — по крайней мере, на время — и сосредотачиваюсь на его ногах, намыливая их медленными, методичными движениями. Затем поднимаюсь выше, и на этот раз я больше его не игнорирую.

Мои пальцы обхватывают его эрекцию, ладонь скользит по всей длине, и когда я слышу низкий, мужественный стон, сорвавшийся с его губ, я понимаю, что попала в самую точку.

Я знаю, что дарю ему наслаждение.

Но прежде чем я успеваю окончательно потерять голову, Картер останавливает меня. Он перехватывает мое запястье и со своей обычной обезоруживающей уверенностью возвращает меня лицом к лицу.

В его глазах вспыхивает что-то темное, первобытное.

Я не успеваю даже перевести дух, как он прижимает обе мои руки над головой, крепко удерживая их своими.

Он наклоняет голову, его губы в волоске от моих.

Он ждет.

Он играет.

Но я не могу ждать. Я хочу его прямо сейчас.

Затем, без всякого предупреждения, он проникает в меня двумя пальцами.

Волна удовольствия накрывает меня, и гортанный звук вырывается из моих губ, отражаясь от стен душа.

Картер улыбается — понимающе, удовлетворенно. Он точно знает, что со мной делает.

Его пальцы движутся с сокрушительной точностью, находя нужную точку с раздражающей легкостью.

Когда его большой палец нажимает на мой клитор, я чувствую, как мир вокруг становится жидким.

Колени подгибаются, и я опираюсь на плитку, пытаясь найти опору, пока возбуждение зашкаливает до опасного уровня.

И тут… он останавливается.

Нет.

Нет, нет, нет.

Его прикосновение исчезает, оставляя меня дрожащей, голодной, разочарованной.

Я убью его за это!

Я уже собираюсь протестовать, как вдруг его руки смыкаются на моих бедрах, и прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, он без усилий поднимает меня, будто я ничего не вешу.