Чтение онлайн

— Сон был отвратителен, — в отличие от Ловэля, Хонор не намерен был любезничать. — Что происходит? Где остальные?

— Спят. — Ловэль совершил плавное движение рукой, указывая на карету позади Хонора. — А я распряг копытных, а затем решил поискать для них травку посочнее.

Все верно. Хонор погрузился в сон до того, как успел освободить лошадей. И это значит, что опаснейший наемник долгое время шастал неподалеку — вокруг него, и, возможно, даже приближался к нему, пока он спал? Хонора пробрало от макушки до пят. Жуть какая! Юноша быстро оглядел себя. Никаких признаков вторжения в его личное пространство не наблюдалось, если не считать того, что он с ног до головы был оплеван конской травой.

— Сказать по правде, меня абсолютно не интересует, чем ты себя занимал все это время, Шакуилл, — буркнул Хонор, с отвращением стряхивая с себя травинки. Те — пропитанные конской слюной — отлипать не спешили.

— Желаешь переодеться, Венера? — вдруг спросил Ловэль.

— Не называй меня!.. Что?

— Переодеться. — Ловэль кивнул на аккуратную стопку одежды, лежащую на месте кучера. — Ты все еще в одеянии, в котором был на приеме.

Хонор с подозрением прищурился. Сам Ловэль успел сменить свой интригующий дам наряд официанта на не менее эксцентричное одеяние: белую полупрозрачную рубашку, кожаные брюки и высокие сапоги, — вполне в его духе. Хонор покосился на приготовленную для него стопку одежды. Она состояла из того малого, что он захватил с собой в дорогу. Ленард Джонасон позаботился, чтобы все их пожитки перекочевали в карету, на которой им и предстояло отступать. Весьма практично, если не забывать, что сама необходимость скорого побега являла собой фактор, непомерно унижающий достоинство.

— Ты приготовил для меня мою же одежду? — Хонору стало неуютно от осознания того, что сумасбродный преступник прикасался к его чистеньким вещам. Мало ли что зреет в этом извращенном умишке.

— Да. — У Ловэля был умилительно довольный вид, так и говоривший: «Хвали меня, какой я милый!»

— Благодарю, — выдавил Хонор.

Чуть трясущимися руками он схватил одежду и огляделся, ища путь к какому-нибудь укрытию, где он смог бы спокойно переодеться и не чувствовать ежесекундно на себе этот пронизывающий взгляд.

— Там за деревьями есть водоем, моя Венера, — заботливо подсказал Ловэль. В скромной улыбке чувствовалось сострадание, в наличие которого Хонор, конечно же, ничуть не верил. — Ты ведь желаешь омыть свое тело в утренней прохладе?

— Допустим, я желаю только лишь умыться, — проговорил Хонор, пытаясь разгадать по умиротворенному лицу Ловэля, а не замышляет ли тот какую-нибудь пошлость. — И я желаю уединения. Ясно?

— Ясно. — Ловэль послушно кивнул.

— Не ходи за мной, а иначе я выращу иву, которая немедленно раздавит твои кости,

— на всякий случай предупредил Хонор, опасаясь, что дрожащий голос выдаст его блеф. Однако наемник продолжал улыбаться. — Я ушел.

Он развернулся и, подавляя желание оглядываться через плечо на каждом шагу, двинулся в указанном направлении. Умыться в прохладном водоеме, избавившись тем самым от накопившихся внутри волнений и тягот, — что может быть лучше?

— К слову, моя Венера, в изумрудном море зелени спящий ты был похож на прелестного эльфа, — мурлыкнул Ловэль.

Хонор, вздрогнув, ускорил шаг.

Водоемом оказалась широкая река со спокойным течением и прозрачной водой. Умиротворение витало в воздухе, а тишина дарила ощущение защищенности и толику успокоения. Хонор быстро переоделся и прежде, чем натянуть рубашку, воровато огляделся. Зачерпнув ладонью холодную воду, брызнул ее себе на грудь и шею. Тело, попривыкшее к утреннему холоду, снова покрылось мурашками. Хонор задрожал, и мягкая перина, набитая лебяжьим пухом, вновь встала перед его глазами. А еще одеяло, горячий чай, теплые булочки на завтрак. Из горла вырвался хрип, и юноша, досадливо поморщившись, начал растирать руки от запястья до локтя.

Досадная слабость. Не время думать о комфорте!

Встав на колени, юноша зачерпнул еще воды и брызнул себе на лицо. Затем, дрожа от холода, начал собирать волосы в хвост, намереваясь вернуть алую ленту, дарованную матерью, на место.

Холод. Тишина. Благодать.

Рядом послышались булькающие звуки. Хонор, пылая праведным гневом, повернулся в сторону шумевшего. Нарушителем спокойствия оказалась Имбер. Маленькая торговка, что-то напевая себе под нос, бултыхала босыми ногами в воде.

— Убери свои грязные ноги от воды, — прошипел Хонор. — Я вообще-то тут лицо мою!

Имбер прекратила баламутить воду в реке и изумленно вылупилась на юношу.

— Умывайтесь на здоровье. — Она пожала плечами. — Я-то вам чем мешаю? В эту реку даже лесные звери испражняются, так что ей будет от моих грязных ног? Это же природа, все связано, все находится в жизненном круговороте. Вы же стихийник, господин Роуланд. Относитесь терпимее к природе.

Рвотные позывы в этот раз подавить было весьма трудно. Хонор с трудом оторвался от созерцания зеленой травы под своими ногами и перевел тяжелый взгляд на Имбер.

— Ты что-то сказала? После информации об испражнениях я прослушал.

— Говорю, все находится в круговороте. — Маленькая торговка непринужденно улыбнулась и погрузила ноги в воду. — Ух, святая каракатица, холодина несусветная! Ай, хорошо! В самый раз водичка!

— Мне как-то нехорошо, — пробормотал Хонор и побрел прочь от реки, еле-еле переставляя ноги.

— Эй, господин Роуланд, — крикнула ему вдогонку Имбер. — Природа любит стихийников!

— Вот только я что-то не горю желанием отвечать ей взаимностью, — проворчал он.

За те несколько минут, что он отсутствовал, поляна успела пробудиться. Где-то в ветвях щебетали птицы, лучи солнца все ощутимее дарили тепло, а гадкая Змеюка Зарина Эштель уже вовсю командовала, вытянувшись во весь рост на крыше кареты.

— Да, глянь, вон с того дерева, может, увидишь что, — распорядилась Зарина, и Хонор только и успел заметить, как сапоги Ловэля пропадают в ветвях дерева.

— Чуть свет, а ты уже шипишь? — буркнул он, останавливаясь у левого переднего колеса кареты.

— Кому-то же надо вытаскивать нас из передряги, — откликнулась Зарина, ловко спрыгивая на место кучера. — Потому что один глуповатый Бюрократишко вместо того, чтобы рулить на юго-запад, как указывал Львиный любимчик, поскакал к черту на куличики, чтобы, в конце концов, оказаться у черта на рогах!

— И что это за обвинения? У меня не было времени сверяться с картой, которой, кстати, у нас нет. Ах да, у меня еще нет ночного зрения совы, так что, даже если бы треклятая карта была, я бы ни черта не увидел!