Чтение онлайн

Кабаре «Ожье-Рашель» работало еще несколько часов, а затем изможденные донельзя работники разошлись по домам. Лулу и Чичо ушли в свои комнаты, а Кармель показала Зарине ее временное пристанище — уютную маленькую комнатку в другом конце кабаре. Ей даже позволили помыться в общей бане, находящейся в пристройке (мылась она, конечно, одна, а то не хотелось как-то шокировать добрых людей внезапной сменой пола), и снова накормили.

Заснула Зарина быстро. Оказавшись в привычном холодном кошмаре ее Гиблого Мира, девочка стала звать Шута, собираясь расспросить его о том, почему ей нужно в срочном порядке покинуть Утопию. Но Шут так и не появился. Компанию Зарине составила лишь хлюпающая смесь у ее невидимой преграды, которая пускала пузыри и время от времени выплевывала багровые капли. Кошмар Зарины с каждым разом становился все отвратительнее.

Лишь краешек солнца показался над горизонтом, а Зарина была уже на ногах. Первый раз за последние три дня она чувствовала себя вполне сносно после сна и даже почти выспавшейся. Наверное, это зависит от обстановки, в которой засыпаешь. Раскрыв дверь настежь, она секунд пять просто постояла, привыкая к утреннему холоду и всматриваясь в туман, сгустившейся над городом.

Сзади послышался шорох. Резко обернувшись, Зарина обнаружила Кармель, которая стояла, прислонившись к стене и кутаясь в махровый халат. Нечесаные каштановые волосы стояли торчком.

— Уже уходишь, шустрик?

— Ага. — Нога Зарины зависла над порогом, затем она вернула ее на место.

— Ты еще вернешься? — Лицо Кармель было заспанным, но обаяние никуда не делось. «Чистые» люди обаятельны в любой ситуации. Интересно, удастся ли Зарине когда-нибудь увидеть заспанное лицо Суслика Эни? Любопытно было бы сравнить их между собой — этих отвратительно чистых людей.

— Вряд ли, — отозвалась Зарина, отвечая, скорее, на свой мысленный вопрос, нежели на тот, что задала Кармель.

Минутку они постояли в полной тишине.

— Пойдешь искать «Болезненного скунса»? — задала очередной вопрос Камель и улыбнулась, осознавая, как забавно он прозвучал.

— Ага.

— Тебе может понадобится это. — Кармель приблизилась к девочке и протянула ей карточку, похожую на стандартную визитку. На белом фоне расплывались алые буквы «ПГББС». — Почетный гость бара «Болезненный скунс», — перевела Кармель.

— Иногда в баре проводятся аукционы, на которые пускают лишь почетных гостей. Выставленные лоты — сплошь редкости, а без пропускной карточки туда не попасть.

— Где взяла?

— У Чичо. — Кармель вытянула откуда-то из-за спины шапку—гаврош Зарины, ранее реквизированную Моник, и нахлобучила ее на голову девочки. — А тот получил ее от очередного мерзкого знакомого — из тех, что бродят по трехликим улицам.

— Чичо не хватится ее? — Зарина поправила шапку и криво улыбнулась.

— Он не жадный, — успокоила ее Кармель, улыбаясь в ответ. — Если что, достанет еще. Он малый не промах. — Девушка отступила на шаг и нерешительно оглядела новую знакомую. — Ты сказал, у тебя есть брат.

— Есть.

— А где твой брат?

— Далеко. Очень далеко. — Зарина поразмыслила и почему-то добавила: — Волнуется за меня. Наверное.

— Ты к нему вернешься?

— Поверь, я как раз над этим усердно работаю.

— Могу я хоть чем-то тебе помочь?

Карие глаза Кармель грели Зарину непрошеным теплом. «Чистые» люди всегда источают тепло. Не бросься она под машину пару дней назад, спасая глупого Суслика, на одного «чистого» человека стало бы меньше.

Прискорбно.

Зарина сделала шаг назад и оказалась снаружи. Подняв руку, она махнула Кармель карточкой бара рубежных торговцев.

— Уже помогла.

Ветер злобно вцепился в шапку, грозя снести ее с головы. Зарина натянула головной убор на самые глаза и пару метров шла вслепую. Иногда из тумана раздавалось повизгивание — дамы, спешащие с утра пораньше по своим делам, хватались за пышные юбки и шляпки. Ветер не щадил никого. О коварстве ветра девочке было давно известно, поэтому она не особо злилась на внезапно испортившуюся погоду — не только ей приходилось несладко. Однако лояльное отношение быстро сменилось на ярость, когда на мосту ветер едва не сбросил ее вниз.

«Вернуться, что ли, в «Ожье-Рашель, — мрачно подумала Зарина, хватаясь за перила моста. Ветер почему-то дул откуда-то снизу, словно норовя дать пинка. — Там как-то душевнее. Не то что в замке Водолея».

— Прошу прощения!

Зарина повернулась, пытаясь рассмотреть в тумане человека со столь писклявым голоском. Лохматая голова вынырнула из-за перил в конце моста и тут же снова скрылась.

— Прощаю, — милостиво согласилась девочка, вытягиваю шею. — Хотя не припомню, чтобы вы мне как бы то ни было гадили.

Взлохмаченная голова вновь появилась в поле зрения. Нерешительно помявшись на месте, человек сделал пару шагов в сторону Зарины. Остановился, переступил с ноги на ногу, сделал шаг назад, поднял руку и пугливо помахал.

— Чего тебе? — не выдержала Зарина.

Взъерошенный субъект втянул голову в плечи. Пугливый попался. Зарина не собиралась терять время попусту, поэтому с безразличным видом прошла мимо. Но Лохматый сдаваться почему-то не собирался. Ухватив ее кончиками пальцев за рукав, он пропищал:

— Помогите.

Да что за дела? Сколько можно приставать? На ней что, висит табличка «Бесплатная помощь для заблудших придурков»?

От ее убийственного взгляда взъерошенный юноша попятился. При близком рассмотрении оказалось, что у паренька проблемы не только с прической, но и с гигиеной. Хотя, может, грязевые пятна на носу, как у ребенка, которому мама, готовя к выступлению на детском утреннике, ляпает на нос смачный мазок краски, изображающий собачий нос, и грязь под ногтями является нормальной деталью внешности для некоторых категорий жителей Утопии? А разве ей так уж хочется об этом знать? Ни черта! Она жаждала, чтобы ее оставили в покое, и она смогла бы без приключений добраться до замка Водолея и вдоволь полюбоваться на вопящего Хонора. Зарины не было несколько часов, и ее, возможно, уже потеряли. Долгое отсутствие наверняка уже заставило нервного Хонора, как говорил Чичо, «разродиться кактусом» от злости.

— Помогите.

Зарина уставилась на приставучего паренька. Тот боязливо глядел в ответ. Эту фразу он произнес уже много раз, но девочке отчего-то показалось, что в последние попытки он хотел сказать что-то иное, но с перепугу продолжал твердить одно и то же.

— Денег нет, — на всякий случай предупредила Зарина. Ей бы самой не помешала этакая спонсорская поддержка, а то гуляет по городу с пустыми карманами.

Паренек озадаченно смолк. По виду ему было лет шестнадцать. Его медные волосы топорщились во все стороны, как гнездо птички, переборщившей со строительным материалом, а глаза невыразительного тускло—зеленого цвета тревожно мигали. Он кутался в плащ, когда-то имевший оттенок серого, но ныне грязный до такой степени, что, казалось, им вымыли пол в ночлежке для бездомных и не один раз.