Чтение онлайн

Егор с вниманием выслушивал обоих, но принимать окочательное решение не торопился. "Атака - атакой, только ведь и промазать можно..." А с другой стороны, не лучше ли положиться на деда Фёдора, прочившего ему Катю в невесты не то шутя, не то всерьёз, но уж во всяком случае дед, верно, рассказывал своей внучке о заезжем морском курсанте.

С тех пор к Лерочке Егор потерял всякий интерес. Но Чижевский! С каким выстраданным превосходством он бросал колкие взгляды на Егора. По всему было видно, что Эдик уже не считал его своим "конкурентом".

Непрядов отвечал бывшему сопернику благосклонной ухмылкой, тем самым давая понять, как безразличны ему мелкие уколы. Ведь не секрет, что Чижевский постоянно искал с ним ссоры.

И всё-таки Егорово терпение однажды лопнуло. А всё произошло из сущего пустяка, на который сам Непрядов никогда бы не обратил внимания. В тот вечер Вадим Колбенев засиделся в ленкомнате, вымучивая план проведения бесед и политинформаций. В роте он отвечал за всю агитационную работу. Перед вечерней поверкой в комнату заглянул Чижевский. Поинтересовавшись, чем это Колбенев так упорно и долго занимается, Эдик предложил свои услуги.

– Могу экспромтом выдать несколько эссе о культурной жизни города: последние театральные сплетни, анекдоты с вернисажей, как говаривают французы, эт цэтэра, эт цэтэра...

– И это всё, на что способен твой пылкий ум?
– подковырнул Вадим. Рассказывай анекдоты кому-нибудь в гальюне.

– Фи, милорд! Как это пошло.

– Зато в твоем вкусе.

– А как у нас, маэстро, с юмором?..

– Нормально. А вообще, на серьёзные темы полагается иронизировать в меру.

Свесив голову набок и выпятив нижнюю губу, Чижевский скорчил на лице удивлённую мину: "У-у, ти, какой строгий, дурашка..."

Вадим и бровью не повёл.

– Кстати, - продолжал Эдик, изменив тон и приняв серьёзный вид, неплохо было бы поговорить и на атеистическую тему, что-нибудь вроде тлетворного влияния церкви на молодёжь в лице отдельных её незрелых элементов...

– Давай, - согласился Вадим.
– Идея наказуема, пишем её за тобой.

– Не за мной, а за Непрядовым, - поправил Эдик.
– Ему более с руки, у него дед поп.

– А при чём здесь его дед?
– воспротивился Колбенев.
– Раз предложил тему, сам её и готовь - к следующей среде.

– Мило-орд, - Чижевский снова изобразил крайнее удивление.
– Вы явно заблуждаетесь. Человек целых десять дней вращался в душной, чуждой нашему обществу среде, впитывал её всеми фибрами своей незрелой души, а вам наплевать. Пускай выскажет свои убеждения на сей счёт.

– Я нисколько не сомневаюсь в его убеждениях, - холодно возразил Колбенев.
– Могу успокоить тебя, что верующим он за десять дней не стал. У него там были совершенно иные интересы. И радуйся, а то бы кое-кому Лерочки не видать, как собственных ушей.

Задетый за живое, Чижевский густо покраснел, но сдержался, пропустив обидные слова как бы мимо ушей.

– Как знать, как знать, - произнёс он с деланной улыбкой.
– Таких, как Непрядов, раньше называли поповичами, - и, глубокомысленно сморщив лоб, как бы припоминая, пояснил: - Где-то читал, что ещё Екатерина Вторая называла поповичей самым подлым и низким людом.
– Спохватившись, что перебрал, поспешил уточнить: - Нет, нет, я эту реплику государыни-матушки на счёт Непрядова не отношу, а так, вообще...

Вадим встал со стула и повернулся к Чижевскому, стоявшему у него за спиной.

– Послушай ты, милорд, - произнёс с возмущением.
– Это же подло говорить такое о своём товарище, да ещё за глаза.

Сознавая своё превосходство в силе, Эдик небрежно похлопал Вадима по плечу - "успокойся, дурашка..."

– Самая настоящая подлость, - повторил Вадим, отталкивая его руку.

– Тэ-экс, гардемарин Колбенев, - прищуриваясь, язвил Эдик.
– В былые времена подобное оскорбление смывали кровью.

– Вот именно, таких, как ты, всегда вели к барьеру.

– Дуэль?!
– с восторженным оживлением произнёс Эдик.
– Превосходно. Я принимаю вызов, - пощёлкал пальцами, небрежно глядя на пухлого, медлительного Вадима.
– Пистолеты и шпаги отменяются, их у нас попросту нет.

– Что ж, гардемарин Чижевский, - так же с небрежением, немного успокоившись, подхватил Вадим, - остаются кухонные мясорубки, если вы так желаете крови.

– Или ринг, - уточнил Чижевский.
– По всем правилам, три раунда. Только вместо рефери будут секунданты. На поединок являться при палаше и в белых перчатках. Ничего не поделаешь - этикет.

– Согласен, - отвечал Вадим.

– Итак, - уточнил Чижевский, - завтра в двадцать ноль-ноль, под видом тренировки.
– И, выпрямившись, горделиво боднул головой, изображая светский поклон.

Колбенев тоже поклонился, язвительно улыбаясь.

Об этой стычке Непрядов так бы ничего и не узнал, если бы не проболтался Кузьма, согласившийся стать Вадиму секундантом. Егор сокрушённо покачал головой и сказал Обрезкову:

– Неужели ты не понимаешь, что этот милорд Вадимычу элементарно набьёт морду? Ведь у Чижевского разряд по боксу. А наш умный тюха и десяти раз на перекладине подтянуться не может.

– Не набьёт, - успокоил Кузьма.
– Никакой драки не будет. А иначе я милорду сам паяльник начищу: по-нашему, по-рабочему, - и для большей убедительности показал свой увесистый кулак.
– Годится?

– Нет, совсем не годится, - отвечал Егор. Немного поразмыслив, он предложил свой план действий, и Кузьма с ним согласился...

14

"Дуэль" должна была состояться в подвале, который приспособили для боксёрских тренировок. Там же на помосте возвышался оборудованный по всем правилам боксёрский ринг.

Каково же было удивление Чижевского, когда вместо Колбенева точно в назначенный час перед ним в полном параде появился Непрядов. Как полагается, Егор представил своего секунданта и заявил, что готов "драться" вместо Колбенева, который вовсе не обязан это делать за него, Егора Непрядова.

– Позвольте, милорд, - пытался воспротивиться Эдик, явно не рассчитывавший на такой поворот событий.
– Но при чём здесь вы? Оскорбление было нанесено мне отнюдь не вами.

– Но зато вы, гардемарин Чижевский, оскорбили меня. И вот вам мой вызов.
– Егор сдернул со своей руки перчатку и бросил её Чижевскому. Условия поединка прежние.