Чтение онлайн

— Вы попросили его предъявить какие-то доказательства?

— А какие доказательства, по-Вашему, я должен был попросить? Отрезанный палец моей жены?!

— То есть Вы поверили капитану Вескеру на слово?

— Да, чёрт возьми. Такими вещами не шутят! — взорвался Бёртон.

Хейз тут же включился в разговор:

— Олби, Вы бы не могли перейти к сути? Мы всё это уже слышали…

— Конечно, — ответил правозащитник «Амбреллы», недовольно взглянув на Адама. — Как я понял, капитан Вескер, которому необоснованно приписывают работу на моего клиента, принудил мистера Бёртона действовать против сослуживцев. Прямых доказательств чему нет. Возможно, мистер Бёртон был добровольным соучастником или, более того, действовал в одиночку. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, он решил убрать своего друга и напарника, офицера Редфилда. Причиной стала зависть к младшему, но более титулованному коллеге. Однако, когда всё вышло из-под контроля, он придумал эту странную легенду…

— Что за бред?! — почти прорычал Барри.

Хейз тут же смягчил:

— Олби, это лишь Ваше предположение… Причём весьма опасное.

— Мы не на суде, Адам, предположение или нет — оно останется в протоколе.

— Нет, мистер Нельсон, — включился Дженсон, — если Вы не обоснуете сказанного.

Тут Лиам повернулся к ассистенту, который помогал ему на втором круге допроса, и что-то шепнул.

— Конечно, агент Дженсон, — кивнул адвокат и снова обратился к Барри. — Мистер Бёртон, Вашей целью было устранение сослуживцев?

— Нет, — жёстко ответил тот.

— Вы помогали капитану Вескеру?

— Да, — чуть напряжённее…

— Вы выполняли указания капитана Вескера, целью которого было устранение Ваших сослуживцев, в том числе офицера Редфилда?

Хейз чуть слышно цокнул языком. Барри тяжело вздохнул. Нельсон завёл его в лабиринт умозаключений, из которого было уже не выбраться.

— Да, — подтвердил Бёртон, чувствуя, как «клетка» захлопнулась.

— И последний вопрос: как к Вашему предательству отнёсся офицер Редфилд?

— С пониманием, — мрачно ответил Барри.

— Ммм, мне бы такого друга, — произнёс Олби, скривив губы в усмешке. — Вам повезло, что он всё-таки остался в живых.

Казалось, над конференц-залом сгустились тучи: Бёртон вернулся не в духе. По пути он пнул свободный стул так сильно, что тот отлетел к правой стене, жалобно скребя ножками по кафелю. Сев на своё место, Барри сложил руки на груди и уставился на флаги за президиумом, так и не почтив вниманием присутствующих. Крис и Джилл переглянулись, как это бывало на заданиях — с тревогой и готовностью. Тут в проёме появился Хейз:

— Джилл, Ваш черёд.

В комнате было душно. Пахло потом, кофе и враждебностью. Джилл запустила руку под волосы и провела ладонью по шее. Кожа была влажной. Видимо, как и мысли Нельсона. Всё это время он разглядывал её, словно личный объект вожделения. Приходилось терпеть, как это часто бывает при работе в мужских коллективах.

— Вы заподозрили капитана Вескера до того, как вскрылась правда. Что послужило причиной? — озвучил очередной вопрос агент Дженсон.

— Он странно себя вёл.

— Не так, как обычно? — уточнил Лиам.

— Не так, как командир, — отрезала Джилл.

— В чём это проявлялось?

— Он не согласовывал действия группы. Препятствовал командной работе. Умышленно держал нас на расстоянии друг от друга.

Дженсон быстро делал пометки в блокноте, по ходу что-то уточняя у ассистента.

— Как Вы поняли, что офицер Бёртон находится в сговоре с командиром?

— Он выглядел… потерянным. Это было для него не свойственно. Допускал ошибки, суетился там, где не надо, — речь Джилл была спокойной, она чётко держала свою линию.

— Вы говорили, что ситуация, в которую попал отряд, произвела на всех неизгладимое впечатление. Почему Вы не списали поведение коллег на этот фактор?

— Это был не страх. Что-то другое… Когда долго работаешь с людьми, начинаешь считывать их паттерны. Уж Вам ли не знать, что такое психологический портрет, — ответила она, с вызовом взглянув на Лиама.

Тот сдержанно улыбнулся и кивнул.

— Я понял, о чём Вы. Поведение офицера Редфилда у Вас вопросов не вызывало?

— Нет.

— Спасибо, офицер Валентайн, — сказал Дженсон и развернулся к представителю корпорации, — господин Нельсон…

— Выделял ли Вескер кого-то из вас? Были ли у него любимчики? — поинтересовался Нельсон, медленно ведя пальцем по нижней губе.

Одного вида правозащитника «Амбреллы» было достаточно, чтобы понять: разговор будет не из простых. Впрочем, Джилл умела держать удар.

— Вы хотите услышать мои предположения? — уточнила она, глядя ему в глаза.

Хейз одобрительно кивнул и отметил про себя: «Молодец».

— Нет. Ограничимся фактами, — встрял Дженсон, которому надоело фиксировать чужие догадки.

— Всё, что могу сказать: капитан высоко оценивал работу офицера Редфилда, это подтверждают имеющиеся у моего напарника благодарственные грамоты, — ответила Валентайн.

— А Вы? — прогнусавил Олби.

— Простите? — Джилл непонимающе покачала головой.

— Вы сами выделяете кого-то из коллег?

— В плане? — ей уже не нравилась «игра», которую затеял адвокат «Амбреллы».

— Согласно Вашим показаниям, когда офицер Бёртон сообщил, что действовал по принуждению капитана, Вы ему поверили. Так? — наконец сформулировал свой вопрос Нельсон.

— Да.

— Так же легко Вы поверили в то, что Альберт Вескер ведёт двойную игру.

— На это указывали другие факты, помимо слов моего коллеги.

— Но всё же, мисс Валентайн… Вы довольно быстро разделили своих сослуживцев на хороших и плохих.

Она опустила ладони на стол и, чуть оттолкнувшись, подалась назад. Язык её тела давал понять — продавить её не получится.

— Это вопрос? — поинтересовалась она.

— Нет. Мои наблюдения… — ответил Нельсон, скользнув взглядом по её декольте. — В каких отношениях вы состоите с Барри Бёртоном?

Джилл раздражённо вдохнула тёплый воздух — Олби начал затягивать силки.

— В рабочих.

— И только? Никаких бесед о насущном, пива после тяжёлого трудового дня?

— Мы с сослуживцами поддерживаем нормальные человеческие отношения. Поэтому да, мы говорим на отвлеченные темы и иногда выбираемся в паб, — парировала Джилл, пресекая любые попытки сместить акценты в сторону полового вопроса.

— Альберт Вескер присутствовал на подобных встречах?

— Как правило, нет.

— Почему?