Чтение онлайн

Готовить я так и не научилась, как бы меня не пытались научить, а вот к чистоте приучили. Ну вот у себя в комнате я и убиралась.

Кидаю телефон на кресло. С кухни приношу два влажных полотенца.

— Надо убраться, моя мама завтра приедет сюда, — говорю равнодушно, и кидаю мокрое полотенца в Ригеля.

Так получилось, что кинула прямо в лицо. Тот так и застыл. Ладно, пофиг, не маленький, обижаться не будет.

Разворачиваюсь к стенке на которой куча полок и, соответственно, пыли. Начнем с простенького.

Но только я отвернулась, как мокрое полотенце снова прилетело ко мне. А вернее к моей заднице в шортах.

— Я не буду убираться, Снежинка. Мне вообще похрен кто приедет и зачем, — насмешливо бросает Ригель.

Он просто мою маму в гневе не видел, просто не видел. Поэтому не знает.

— Слушай, лучше бы тебе убраться здесь, потому что если моя мама увидит весь этот срач, который ты здесь развел, то она просто сожжет все, что плохо лежит. Твоя мама тебе не грозилась выкинуть все учебники и все вещи, если не будет порядка? Так вот, моя не просто грозилась, а натурально из окна выбрасывала, — угрожающе тихо постаралась донести до этого упертого мужчины.

Да, еще я помню, как она сожгла пару моих любимых футболок, но не до конца. Из них получились прикольные топы.

На Ригеля явно мои угрозы не произвели впечатления, но к моему удивлению он встал, забрал у меня из рук полотенце, а потом наклонился непозволительно близко ко мне, не давая отвернутся от расплавленного серебра и голубого огонька в его глазах.

— На будущее, Снежинка, — отзеркалил мой тихий с угрозой тон, — существуют клининговые компании.

И обошел меня вокруг, принимаясь стирать пыль с полок.

Я громко фыркнула, но на несколько секунд так и застыла, видя как Ригель действительно тщательно протирает полки и нигде не мухлюет. В принципе непривычная для меня картина, когда убирается мужчина. Отец всегда работал, Мерак тот еще бездельник. Ему лишь бы где-нибудь потусить и навести суеты.

Уборка шла достаточно легко, оказалось, убрав пару вещей не так уж и грязно. Потом дошла очередь до мойки полов. И тут я узнала, что в квартире нет швабры. Мне вручили тряпку, ведро и посоветовали удачи. Ох уж как я испепеляла взглядом этого качка. Ох уж я бы его стукнула. Да он и без меня стукнутый!

Но я скрипнула на всю квартиру зубами, выпустила через ноздри пар, вспомнила мою прелестную маму, которую можно было выбесить только бардаком и неуважительным общением. Если со вторым в отношении меня она смерилась, то с первым вообще нет.

Нет, она нас никогда не била. Но лишала всегда самого дорого: любимых вещей, косметики той же, и главное — сама не разговаривала с нами. Поэтому бесить маму не в моих правах. Вон пусть Мерак ей мозг выносит, он умеет.

И вот теперь я ползаю, встав на колени и отмывая пол. И все бы хорошо, но я отчетливо чувствую жжение в области своих булок. И вот «даже не предполагаю» почему.

Любуйся-любуйся, пока глаза не выколола. Такой шикарной задницы ты больше ни у кого не увидишь.

— Ты знаешь, я присяду. Слишком уж приятное зрелище видеть тебя на коленях у себя в квартире, — надменно протянул, словно сытый кот, и завалился на диван.

Втянула щеки в себя и взяла побольше воздуха. Дымок предательски вылетал из носа, но внешне я пыталась оставаться невозмутимой. Стрельнула уничтожающим взглядом в придурка.

— Тебе досталось эксклюзивное зрелище, ведь обычно парни стоят предо мной на коленях, — надменно улыбнулась, заметив, как дернулся кадык Ригеля.

Туда его. Наверняка невольно представил себя предо мной на коленях. Ну, я лично представила. Если он так хорошо целуется, то там… так, ладно.

Через двадцать минут зал был идеально вылизан. Ни одной пылинки в воздухе.

Разделились с Ригелем, он пошел драить ванну, я пошла на кухню. Они обе небольшие, компактные, но мыть тут очень много всего. Фасад здесь глянцевый, и мыть его так же, как окна и зеркала… А через два дня он все равно заляпается. Красиво он смотрится только когда чистый. А мы за последнее время нагадили там так, что…ой, не выражаться.

И вот я снова на коленях, мою пол, потом этот чертовый фасад внизу. Стол, духовку. Переодеваю майку, потому что уже успела вспотеть. Загружаю в посудомойку кучу посуды. Боги, ну мы и свинарник устроили.

И вот осталось самое страшное. Верхние полки, ну и соответственно верхние шкафчики. А это значит, что нужно будет встать на столешницу… и главное не смотреть вниз.

Ставлю стул, моющие средства, осторожно поднимаюсь и становлюсь во весь рост, против воли смотрю вниз, и голова начинает кружиться. Все же помнят, что я боюсь высоты?!

Мыть я стараюсь, не обращая внимания на то, что мои пятки свисают со скользкой поверхности столешницы, и просто драю. Драю, чищу, вымываю. Кто бы мог подумать, но у такой плохой девочки как я, способ расслабиться это уборка. Мама нас с детства приучала относиться к уборке не как к работе, а как к отдыху. Не всегда удавалось, правда, но это уже за кулисами происходящего. Наверно все же стоило клининг вызвать. Хотя с другой стороны, какая разница, да?

Резко чьи-то (действительно чьи?!) горячие пальцы хватают меня за лодыжку. Просто обхватывают и никуда не тянут. Я же от неожиданности пугаюсь, вздрагиваю. Ну и как следствие — падаю.

Проблема в том, что поймать меня здесь проблематично, даже если бы Ригель захотел. Потому что места не так много. Но он ловит. Хотя я все равно больно ударяюсь ногой и локтем заезжаю в глаз спасителю. Последний жмурится, но даже не шипит. Ни звука не произнёс. Он точно человек вообще?

А я шиплю. Вот черт, зачем напугал?! Так ему и надо.

Зато теперь одна его рука по-хозяйски сжимает мое бедро, а я как ни кстати чувствую возбуждение.

Закусываю нижнюю губу до боли. Прочь эмоции. Хладнокровие и бесчувственность.

— Прости, но я повторю: ты не в моем вкусе. Спасибо, что поймал, но на этом все. В принципе, я из-за тебя упала, — холодно отвешиваю, хотя в голове все звучит куда эмоциональнее.

Ригель закатывает глаза, усмехается, но ничего не произносит. Ставит меня на пол, разворачивается и берёт какое-то средство, которое стояло возле раковины. Потом смотрит на меня, на столешницу, еще раз на меня.

— Что-то мне подсказывает, что ты навернешься еще раз и без моей помощи. Давай я домою здесь, а ты с ванной разберись, — насмешливо тянет муженек.