Чтение онлайн

Не знаю, испытывать ли облегчение или полный ужас, что это не Маршалл, а какой-то другой человек ночью забрызгал Люцифера своей кровью.

Никогда за миллион лет я не думала, что моя жизнь дойдет до чего-то подобного. Что мне когда-нибудь придется принять эти вещи как нормальную часть жизни.

— Ты нашел его вчера?

Сжимая в руке галстук, он холодно спрашивает:

— Нет, почему ты так решила?

— Слышала, что вы говорили о нем во время той встречи… — он бросает на меня резкий взгляд, и я понимаю, что совершила ошибку. Нервно облизав губы, я объясняю. — Я бы не расстроилась... Было бы неплохо узнать...

Как мне это сказать?

— Узнать что, Лили? — нетерпеливо спрашивает он, делая шаг ко мне, сжимая в кулаке галстук.

Прижавшись спиной к двери, внимательно обдумываю свои слова. Мой пульс учащается так быстро, что меня тошнит, и я знаю, что меня тошнит по неправильным причинам.

— Что ты хочешь узнать? — нажимает Люцифер, сокращая расстояние между нами.

Делаю глубокий вдох и не могу поверить, что собираюсь это сказать. Я ужасный, ужасный человек, но:

— Было бы неплохо узнать, вдова я или нет. Это сэкономило бы мне кучу бумажной работы.

Люцифер моргает, как будто я его удивил, а затем улыбается. Наклонившись надо мной, он усмехается.

— Нет, я не сделал тебя вдовой.

Открываю рот, собираясь что-то сказать, но он опережает меня.

— Фактически, ты никогда не станешь вдовой Маршалла. Я позаботился об этом.

Я хмуро смотрю на него. Совершенно ничего не понимаю.

— Ты имеешь в виду, что Маршалл находится под твоей защитой?

— Точно нет, — в его глазах вспыхивает угроза. — Я позаботился для тебя обо всех документах. Вы с Маршаллом больше не женаты.

— Что? — спрашиваю я ошеломленно. Должно быть, неправильно его поняла. Он не мог сделать что-то подобное.

— Вы с Маршаллом официально разведены, и судья, мой судья, предоставил тебе полную опеку.

— Но я не помню, чтобы что-то подписывала. Разве мне не нужно для этого обращаться в суд?

— Какая часть предложения «Я позаботился для тебя обо всех документах» тебе непонятна?» — спрашивает он, упираясь руками в стену по обеим сторонам от меня, словно боится, что я сбегу.

Не поймите меня неправильно, я не хочу быть замужем за Маршаллом. Еще до того, как он зарекомендовал себя как неисправимый подонок, который способен продать своих собственных детей, я планировала с ним развестись.

Но я должна иметь право голоса. Это должно было быть тем, что я должна была сделать сама. Я бы с удовольствием сама подписала эти документы.

— Ты не имел права, — я сердито смотрю на него. Если он говорит правду, а я очень боюсь, что так и есть, то это еще одна вещь, которую он у меня отнял.

— У меня есть все права, — смотрит на меня Люцифер.

— Нет… — качаю я головой.

— Да, — рявкает он. — Я имею полное право, потому что ты моя. И мне пришлось это сделать, чтобы мы могли состоять в законном браке. Я не допущу, чтобы между нами встало что-то утомительное, вроде закона.

— Даже не думай, что сейчас я хочу выйти за тебя! Как такое возможно после того, каким способом ты это сделал?

— Слишком поздно, Лили, — усмехается он, как будто ему это нравится.

Я ахаю. Он же не имеет в виду то, о чем я подумала?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы уже женаты.

— Когда?

— С сегодняшнего дня.

— Нет, — отрицательно качаю я головой. Я все еще сплю? — Есть клятвы и бумаги, которые нужно подписать… И священник, ради Бога!

— Весной у нас будет церемония для наших друзей и семьи. Фактически, тебе, вероятно, стоит начать это планировать.

— Но… — я смотрю на него.

— Никаких «но», Лили. На бумаге мы состоим в законном браке, и ни один судья в этом штате не расторгнет его.

— Тебе не сойдет это с рук. Это незаконно.

— Метод, может, и незаконный, но конечный продукт легален.

Я качаю головой, а Люцифер продолжает ухмыляться. А потом это просто поражает меня, полностью проникает внутрь. Он сделал это, он действительно сделал это. Без моего разрешения, без моего согласия он развел меня с моим мужем и женился на мне.

— Поверить не могу! — кричу и пытаюсь его оттолкнуть. — Как ты посмел. Ты не имел права.

Его лицо становится холодным и Люцифер хватает меня за руки, легко отбиваясь от меня, когда я пытаюсь дать ему пощечину, и поднимает их вверх, прижимая к стене над моей головой.

— Я имею полное право, Лили, потому что ты моя, а я забочусь о том, что принадлежит мне. Пора принять сейчас, что ты принадлежишь мне. Больше никаких гребаных игр.

— Ты ужасный и подлый, — выплевываю я в ответ.

Он кивает головой.

— Я не хороший человек, никогда не буду этого отрицать. Некоторым из нас просто суждено быть плохими людьми.

Я открываю рот, и его палец прижимается к моим губам, останавливая меня.

— Но ты можешь быть уверена, что я позабочусь о тебе. Ты можешь быть уверена, что я всегда буду делать то, что для тебя лучше, даже если ты так не думаешь. Даже если ты не понимаешь, что это в твоих интересах.

Прислонившись ко мне, он смотрит мне в глаза, не позволяя мне отвести взгляд.

— Я защищаю то, что принадлежит мне, и я не позволю ничему, ни закону, ни другим мужчинам, ни самому гребаному Богу, встать между мной и моей семьей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя и наших детей. Я убью ради тебя. Я умру ради тебя. И я нарушу закон ради тебя, если это будет нужно для того, чтобы о тебе позаботиться. Ты понимаешь?

Глядя ему в глаза, я чувствую, как вся борьба уходит из меня, и провисаю в его захвате. Зачем продолжать бороться с ним? Зачем продолжать бороться с этим? Он предлагает мне все, что я когда-либо хотела.

Защита, безопасность. Страсть.

Все, кроме выбора.

Убирая палец с моих губ, он спрашивает:

— Лили? Ты понимаешь?

Слезы затуманивают мои глаза, когда я с трудом могу это принять.

Все, что мне нужно сделать, это отпустить. Все, что мне нужно сделать, это передать контроль.

Быть слабой.

Полностью доверять ему.

Я никогда не выберусь отсюда. У меня никогда не будет возможности сбежать с детьми. Всегда будет кто-то, кто нас остановит.

Но хочу ли я все еще сбежать?