Чтение онлайн

— Он прикоснулся к тебе.

Я даже не знаю, что на это сказать.

Снова подняв кувалду, он задумчиво взвешивает ее в руках.

— Он подверг тебя опасности.

Отступив на шаг, смотрю, как он встает у коленей Маршалла. Я знаю, что должна остановить его, но не могу заставить себя это сделать.

Все выходит из-под контроля. Я не знаю, что делать. Я должна стрелять? В кого я должна стрелять?

Как до этого дошло?

Подавшись вперед, Люцифер снова обрушивает кувалду на Маршалла, ревя:

— Он, бл*ть, причинил тебе боль!

Маршалл рыдает и умоляет под кляпом. Его ноги превратились в такой жуткий беспорядок, что я даже не могу смотреть на него.

— Остановись, пожалуйста. Ты должен остановиться, — умоляю я, заставляя свою руку перестать дрожать. Отведя взгляд, сосредотачиваюсь на лужах крови на полу, обнаруживая в них странное спокойствие.

— Достаточно. Ты сделал достаточно. Пожалуйста.

— Этого никогда не будет достаточно, Лили. Он заслуживает гораздо большего, чем я мог бы с ним сделать.

— Нет, — качаю я головой, не в силах сдержать слезы. — Никто этого не заслуживает. Никто.

— Ты так говоришь только потому, что не знаешь, что он задумал для детей.

И вот когда мое зрение фокусируется. Все становится четким.

— Что? — спрашиваю я, потрясенно смотря на него. — О чем ты говоришь?

Все еще сжимая в руках кувалду, Люцифер поворачивается ко мне, его лицо становится холодной маской.

— Я слышал, как они говорили по-японски. Возможно, ты не поняла, о чем они говорили, но я понял. Я свободно говорю по-японски. Ты думаешь, он бы остановился с тобой, как только получил то, что хотел? Нет. Он также заключил сделку по продаже детей. Якудза были особенно заинтересованы в Адаме… У них уже был покупатель с Ближнего Востока, готовый заплатить большие деньги.

— О, Боже, — выдыхаю я, чувствуя, как в моем горле поднимается новая волна желчи.

— А наша маленькая Эви с ее светлыми волосами…

Все сострадание, которое я испытывала к Маршаллу, мгновенно исчезает. Он собирался причинить боль моим детям? Моим крошкам?

Я направляю пистолет на Маршалла.

— Гребаный монстр! Ты собирался продать детей?

Мне не нужен его ответ. Конечно, собирался. После того, как он отдал нас Люциферу, как я могла ожидать чего-то меньшего?

— Не стреляй в него, любовь моя. Дать ему умереть от пули будет слишком гуманно.

Маршалл стонет и слабо качает головой из стороны в сторону. Мой палец касается спускового крючка. Все во мне жаждет пристрелить его, положить этому конец.

Но я просто не могу заставить себя это сделать.

Как я могу прервать жизнь? Даже его? Он творил с нами гадкие, ужасные вещи. Он – единственная причина, по которой мы с детьми находимся в этом беспорядке. Я бы никогда не оказалась в таком положении, если бы он проявил себя с хорошей стороны. Если бы он заботился о нас. Если бы он был мужем, отцом. Если бы он был просто гребаным мужчиной.

— Лили… — мягко говорит Люцифер, с глухим стуком роняя кувалду на землю и направляясь ко мне.

Я поворачиваюсь к нему, и пистолет поворачивается вместе со мной.

— Опусти пистолет, — спокойно говорит он.

Я качаю головой, но при этом опускаю ствол вниз. Если я не могу застрелить Маршалла, как я могу застрелить Люцифера? Теперь, когда знаю, почему он все это делает, я понимаю. Я полностью понимаю, почему он это делает.

Люцифер осторожно кладет руку на пистолет и тянет его.

— Дай это мне, — мягко говорит мужчина, вынимая его из моих пальцев. Повернувшись, он кладет пистолет на стол и притягивает меня к себе.

Мне нужны его руки. Мне нужно его тепло и надежность. Сжав в кулаках его рубашку, я прячу лицо на его груди, и все эмоции внутри меня выплескиваются из моего рта. Я рыдаю, заливая его слезами. Я плачу по себе. По моим детям. И даже по Маршаллу.

Люцифер держит меня, гладит мои волосы и шепчет мягкие слова утешения.

— Скоро все закончится, — успокаивает он меня, когда мои рыдания стихают.

Меня начинает охватывать оцепенение. Я приветствую его. Мне нужно это пережить.

Откинув голову назад, я вглядываюсь в его лицо.

— Люцифер…

Его глаза вспыхивают, и он прерывает меня.

— Назови меня по имени, Лили.

Облизав губы, я осторожно называю его имя. На моем языке оно кажется чужим и странным.

— Мэтью… Я хочу домой. Хочу увидеть Адама и Эвелин.

Он кивает, заправляя мою выбившуюся прядь волос за ухо.

— Мы почти закончили.

Мне не нравится, как это звучит. Что еще можно сделать? Сколько еще может выдержать тело Маршалла?

— Ты не можешь просто пристрелить его, как других, чтобы мы могли выбраться отсюда?

Я действительно только что это сказала?

— Нет. Мы должны отправить сообщение. Это дерьмо закончится здесь и сейчас. Никто больше не тронет тебя после этого.

— Не знаю, смогу ли… — говорю я дрожащим голосом. Я почти уверена, что достигла своего предела восприятия жестоких пыток.

Люцифер кивает и поворачивается вместе со мной, медленно подводя меня к стулу.

— Тебе не обязательно смотреть.

— Могу я просто поехать домой? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет, — говорит он и мягко толкает меня за плечи вниз, пока я не сажусь. — Пройдет много времени, прежде чем я снова смогу спокойно выпустить тебя из виду.

Боже, он действительно заставит меня сделать это. Он заставит меня сидеть здесь, пока сам будет пытать Маршалла за моей спиной.

— Это ненадолго, любовь моя, — успокаивает он меня. — Затем мы можем поехать домой.

Сжав мое плечо, Люцифер отворачивается, и я слушаю его шаги, когда он отходит от меня.

Глядя вперед, сосредотачиваюсь на бетонной стене перед собой и пытаюсь заблокировать то, что будет дальше.

К сожалению, невозможность видеть то, что происходит, кажется, только усиливает звуки. Каждое ворчание, каждый треск я слышу в кристально чистом высоком разрешении. Могу только представить, что происходит, и очень стараюсь не делать этого.

Этот лязг металла о металл, крики и приглушенные мольбы Маршалла и, что хуже всего, смех Люцифера.

— Посмотри, что ты заставил меня сделать… — упрекает Люцифер Маршалла, а затем Маршалл начинает кричать всерьез.