Чтение онлайн

– Выходит, полиция недаром ест хлеб?

– Стараемся, сэр, – скромно ответил шеф полиции.

– Надеюсь, он уже арестован, этот Револьс?

– К сожалению, сэр…

– Что? Вы хотите сказать, что он еще на свободе?..

– Данные из Информатория получены только что…

– Так что же вы спите, – закричал Триллинг, вскочив с места и потрясая кулаками, – идите, подымите весь аппарат на ноги, ройте землю носом, но чтобы Револьс был пойман! А до этого я вас и видеть не хочу. Идите!

Триллинг отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

– «Совсем спятил босс», – подумал шеф полиции, выходя из лифта. Дверь на улицу ему отворил угрюмый детина, больше похожий на переодетого гангстера, чем на швейцара.

На улице было душно. Нагретые августовским солнцем, асфальт и стены небоскребов источали зной.

Глубоко внизу под прозрачным полом кабины проплывало плато, покрытое рыжеватой выжженой на солнце травой.

– Фермерский рай, – кивнул вниз Робин. – Приволье коровам, а людям беда.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Майкл.

– Так я ведь родом отсюда. Здесь была ферма моего отца.

– Почему «была»?

– Потому что ее проглотил наш сосед, крупный землевладелец. Его все в округе прозвали спрутом. Столковался с железной дорогой, и всех нас, мальков, в один невод – фьють! – выразительно свистнул Робин.

– Как же это он? – поинтересовался Майкл.

– Да как обычно, – махнул рукой Робин. – Взвинтили тарифы за транспорт, нам платить было не под силу, ну и прогорели.

– А с высоты все кажется таким идиллическим, – заметил Майкл. – Игрушечные домики, зелень… Стада… Действительно рай, да и только!

– Это только с расстояния в семь тысяч метров. А немного приблизишься – и рай сразу превращается в ад.

– И подумать только, – перешел Майкл на другую тему, – что этот самый Револьс жил у нас под боком, в гостинице «Опоссум»! Ведь стоило только протянуть руку, и он в кармане, вместе с премией в двадцать пять тысяч долларов. А теперь ищи ветра в поле!

– Думаю, если бы мы его сцапали в Байами, то и премии никакой не было бы, – резонно заметил Робин.

– Но, впрочем, – продолжал Майкл, – этот портье из «Опоссума» описал Револьса так здорово, что, мне кажется, я узнал бы его из тысячи.

Бильденский реадром встретил прохладой. Пронзительно выл готовый к взлету моноплан, солидно гудели вертолеты. Вдали вздымали тупые носы к небу пассажирские ракеты.

Автокар плавно подкатил к выходу и остановился. И никто из толпы пассажиров не подумал, что эти двое молодых парней в одинаковых серых костюмах – агенты тайной полиции…

– Первым делом едем на место его работы, – сказал Майкл. – Кроме того, надо поговорить с дирекцией компании, где служит этот инженер.

– В электрокомпанию, – сказал сержант Честертон, – адрес…

– Не нужно, – сказал шофер такси, разворачивая машину, – адрес компании вам скажет любой мальчишка.

«Какой-то он сумасшедший, этот Револьс», – думал Чарли Кноун, идя по набережной. В который раз вспоминал Чарли его быструю жестикуляцию, лихорадочно блестевшие глаза, мертвенно-бледное лицо. «По всей вероятности, это нервное истощение, результат переутомления. А все проклятая конвейерная автоматика! Сколько раз уже говорилось о том, что такая система истощает работников».

Среди своих коллег-актеров Чарли Кноун слыл либералом. Он даже состоял членом профсоюза киноработников, отчего для Чарли проистекали периодически разного рода неприятности, как крупные, так и мелкие. Например, его в самый последний момент хотели отстранить от участия в съемках нового полифильма «Хочу в марсианские джунгли», мотивируя это тем, что Кноуну, мол, не дадут визу для въезда на Марс, где предполагались натурные съемки. И лишь заступничество его давней приятельницы Мэрилин Гринги спасло дело.

Чарли свернул с набережной и углубился в город. Ему не хотелось брать такси. Чарли был взволнован разговором с Револьсом и решил пройтись пешком.

В ушах Кноуна все еще стояла необычная исповедь Катиля.

… – Да, могу тебе признаться: это я убил Парчеллинга. Причем убил его без помощи рук, одним лишь умственным усилием. Постараюсь объяснить. Ты знаешь, конечно, что, когда человек думает, мыслит, в его мозгу возникают биотоки?

– Читал.

– Вот этими биотоками я убил его.

– У тебя что же, есть какой-нибудь усилитель? – спросил Чарли, разом припомнив многочисленные научно-фантастические рассказы на эту тему.

– Нет у меня абсолютно никакого усилителя, – ответил Катиль, – я убил его простым умственным напряжением.

– Ах, вот как, – протянул Чарли, испытав нечто вроде разочарования.

– Да, Гуго Парчеллинг сильно обидел меня. Ну, я же рассказывал тебе, история с автомобилем. Немыслимое бессердечие! Он не хотел отсрочить платеж даже на один день. Машину забрали. Это было последней каплей. Я вдрызг поругался с начальством. Впрочем, последнее имело и положительную сторону: мне дали отпуск, впервые за восемь лет службы у компании. Решил я съездить в Байами отдохнуть и подлечиться: нервы у меня в последнее время сильно пошаливали. Бессонницы, головные боли и прочие прелести. Прилетаю в Байами. И что же? Этот мерзавец Парчеллинг, оказывается, там же! Я остановился во второразрядной гостинице. Всю ночь не мог уснуть: мне все представлялось, как бог карает Парчеллинга, как он казнит его. Видения мои были необычайно ярки!

– Ну, хорошо… Видения… А как же все-таки они могли воздействовать на Парчеллинга? – осторожно сказал Чарли. Ему уже было ясно, с кем он имеет дело. Было очевидно, что Катиль вовсе не причастен к тому, что произошло с Парчеллингом.

– Очень просто, – разъяснил Револьс, облизывая сухие губы. – Видения, как я уже сказал, вызывают биотоки. Всякий биоток индуцирует в окружающем пространстве электромагнитное поле, которое распространяется со скоростью света. И это поле может в определенных случаях воздействовать на того индивидуума, о котором сосредоточенно думаешь. Может воздействовать, я знаю! Может! – выкрикнул Катиль.

– Что же ты теперь намерен делать? – спросил Кноун, с состраданием глядя на Револьса.

– Буду скрываться, – сказал Катиль, – полицейским ищейкам меня не найти!

Беспокойный взгляд Револьса упал на католическую сутану актера, лежавшую на скамье.

– Дай мне ее, Чарли, – сказал Катиль, хватая сутану. – Я верю, что в этом одеянии бог спасет меня!

– Что ж, бери, – разрешил Кноун. – И вот тебе на всякий случай мой адрес: если случится туго – знай, что у тебя есть верный друг.