Чтение онлайн

– Эдди.

– Карл.

– И сколько раз ты будешь выкидывать такие номера? Я счёл этот относительно мирный комментарий добрым

знаком и разразился потоком словес в свою защиту, достигшим апофеоза в мольбе дать мне ещё один шанс поработать над сделкой MCL-”Абраксас”. Заявил, что из меня так и хлещут новые идеи, и если он посмотрит расчёты, то поймёт, что я серьёзно подхожу к вопросу.

– Я уже просмотрел их. Внушает. Хэнке тут, я их ему показывал. Он хочет встретиться с тобой. – Он помедлил. – Мы хотим запустить эту штуку в полёт.

Он опять помедлил, теперь уже дольше.

– Карл?

– Эдди, скажу тебе прямо. Ты меня здорово разозлил. Не знаю, с кем – или с чем – я говорил. Чёрт его знает, что у тебя там за два полюса личности, но нельзя позволять себе такую степень неуравновешенности, если хочешь играть на нашем уровне. Когда объявят о поглощении, пойдёт волна давления, пресса будет освещать каждый шаг, – пока не испытаешь, ты не поймёшь, каково это.

– Карл, давайте встретимся и в личной беседе всё обсудим. Если вы не удовлетворитесь моими объяснениями, я уйду. И больше вы обо мне не услышите. И я подпишу бумаги о неразглашении. Пять минут.

Ван Лун молчал добрых полминуты. Я слышал его дыхание. И всё-таки он сказал:

– Я дома. Потом я буду занят, так что если хочешь прийти, приходи сейчас.

У Ван Луна я был через десять минут. Мы сидели в библиотеке, пили виски, и я разворачивал перед ним подробную историю моей полностью вымышленной болезни, от которой я якобы страдаю. Она, мол, легко лечится слабыми лекарствами, но у меня оказалась непереносимость одного из действующих веществ, которая вылилась в странное поведение. Лекарство мне сменили, я закончил курс лечения и теперь в порядке. История была не ахти, но и Ван Лун не особо прислушивался к моим словам – скорее его загипнотизировало что-то в тембре моего голоса, моё физическое присутствие, и мне показалось, что больше всего он хочет протянуть руку и прикоснуться ко мне – и получить заряд энергии. Я видел в нём усиленную версию того,, как люди реагировали на меня прежде – Пол Бакстер, Арти Мель-цер, Кевин Дойл, да и сам Ван Лун. Я был не против, но надо с такими вещами обращаться осторожно. Я не хотел таким способом влиять на людей и на ситуацию. И решил, что лучший путь обуздать этот эффект – чем-нибудь занять и себя, и окружающих. Поэтому я аккуратно перевёл разговор на сделку MCL – “Абраксас”.

– Тут всё очень тонко, – сказал Ван Лун, – и вопрос во времени. Несмотря на ряд затычек, Хэнку Этвуду хочется довести сделку до логического завершения. Теперь, когда ценовая структура готова к представлению, следующий шаг – предложить, кому достанутся руководящие должности, и какую форму примет получившаяся компания. Тогда начнутся встречи, переговоры, трепология – люди из MCL-Parnassus с людьми из “Абраксас”… И мы посередине.

Мы?

Я отхлебнул виски.

– Мы?

– Я, и если всё получится, ты. Джим Хич, один из моих старших вице-президентов, в курсе дела, моя жена всё знает – и больше никого. Со стороны участников сделки – та же картина. Хэнк привлёк пару советников, он очень осторожен. Вот почему мы хотим завершить процесс за пару недель, максимум за месяц. – Он допил виски и посмотрел на меня. – Нелегко выдерживать секретность в таких делах.

Мы поболтали ещё с полчаса, потом Ван Лун сказал, что ему пора. Мы договорились встретиться на следующее утро у него в офисе. Мы позавтракаем с Хэнком Этвудом, и серьёзно примемся за дело.

Ван Лун пожал мне руку в дверях и сказал:

– Эдди, я искренне надеюсь, что всё получится. Честно. Я кивнул.

По дороге из библиотеки к выходу я осматривался в надежде увидеть Джинни…

– Не подведи меня, Эдди, ладно? …если она дома.

– Не подведу. Я в деле, поверь мне. Не видать.

– Конечно. Я знаю. До завтра.

Завтрак с Хэнком Этвудом прошёл как по маслу. Его впечатлило моё владение материалом по сделке, как и мои широкие познания в мире бизнеса. Я без проблем отвечал на все его вопросы, и даже умело сумел вернуть ему парочку. Ван Лун радовался, что процесс наконец пошёл, и я чувствовал, что он доволен тем, как моё выступление отражается на “Ван Лун и Партнёры”. Мы снова пошли в “Четыре Сезона”, и я сидел, разглядывал помещение, играл с соломинкой в пустом винном бокале, и пытался вспомнить, что испытывал, когда был здесь в прошлый раз. Но скоро у меня появилось странное чувство, что воспоминания, как забытый сон, обманывают меня. Даже показалось, что я раньше не бывал тут, но помню заведение по чужому рассказу или по книге. И такое положение дел меня вполне устроило, потому что я был здесь сейчас, и считалось только это.

Я наслаждался переговорами – хотя заказал себе только еду, и ничего не пил. За завтраком Хэнк Этвуд расслабился, и я увидел в нём даже проблеск потребности в моём внимании, которая так часто появлялась у людей прежде в подобных обстоятельствах. Я был доволен. Я сидел в “Четырёх Сезонах” и наслаждался опьяняющей атмосферой, время от времени размышляя – когда напоминал себе, кто эти люди – что мои переживания могут быть прототипом крайне запутанной игры в виртуальной реальности.

Этот завтрак должен был стать началом насыщенной, странной и волнительной полосы в моей жизни. В ближайшие две-три недели я погружусь в непрерывный поток встреч, завтраков, обедов, ночного трёпа с крепкими, загорелыми людьми в дорогих костюмах – все мы будем искать то, что Хэнк Этвуд называет “единством взглядов”, миг, когда две стороны договорятся об общих чертах сделки. Я буду встречаться с разными персонажами – адвокатами, финансистами, корпоративными стратегами, парой конгрессменов, сенатором – и сумею управиться со всеми. Более того, к вящей тревоге Карла Ван Луна, я стану, в некотором роде, осью всего предприятия. Когда мы наберём критическую массу для единства взглядов, те, кто работал над сделкой, подружатся, в корпоративном смысле этого слова, но социальным цементом стану я. Я смогу замазать трещины между двумя заметно различными корпоративными культурами. Вдобавок, я стану необходим самому Ван Луну. Поскольку он не может привлечь к работе над сделкой свою привычную команду, он всё больше будет полагаться на мои наблюдения, я буду для него систематизировать и обрабатывать большие объёмы информации – от инструкций Федеральной Торговой Комиссии до лабиринтов широкополостного вещания, от назначенных встреч до имён жён и детей.

В процессе я занимался и другими делами. Ходил в спортзал Ван Луна, чтобы сжигать лишнюю энергию, занимался на разных тренажёрах, рассчитывая всесторонне развиться. Следил за портфелем в “Клондайке” и даже успел навестить трейдинговый зал, о котором говорил Ван Лун. Купил мобильник, что называется, собрался, наконец. Подобрал себе новую одежду, каждый день надевал новый костюм – у меня их было штук семь. Поскольку сон перестал занимать много времени, я успевал читать газеты и собирать информацию, сидя за компьютером – поздно вечером, и до глубокой ночи…

Частью моей жизни, которую я, к сожалению, не мог игнорировать, стал Геннадий. Учитывая, как я погрузился в размывающийся континуум бодрствования и активности, я стал на регулярной основе снабжать его дюжиной таблеток каждую пятницу, и каждый раз обещал себе, что к следующей неделе что-нибудь предприму. Но как? Я не знал.

Каждый раз, как он приходил, я поражался, до чего он изменился. Его наркоманская бледность исчезла, кожа его лучилась здоровьем. Он подстригся и начал носить пиджаки – хотя по качеству они и рядом не лежали с моими. Ещё он начал приезжать на машине, на чёрном “Мерседесе”, и внизу его ждали телохранители. Он не стеснялся сам указывать на всё это, предлагал выглянуть в окно и посмотреть на свиту, ждущую его на улице.

Что ещё меня бесило в Геннадии, это что он вытряхивал одну из таблеток, когда я их ему отдавал, и сразу глотал её, как будто я барыжу кокаином, а он проверяет продукт. Потом он убирал оставшиеся таблетки в серебряную коробочку, которую носил в нагрудном кармане. Хлопал по ней и говорил: “Всегда будь готов”. Геннадий был мудаком, и я физически не мог выносить его присутствия. Но я был бессилен остановить его, потому что он явно поднимался у себя в Организации, и что мне было с ним делать?

Так что я старался выкинуть его из головы, вытерпеть его визит и сразу же переключиться. Это были насыщенные деньки.

Большую часть времени я проводил в разных кабинетах и переговорных комнатах в Здании Ван Луна на Сорок Восьмой улице, с Карлом и Хэнком Этвудом, с Джимом Хичем, или с Карлом и Джимом и Дэном Блумом, председателем “Абраксаса”, и его людьми.

Однажды поздно вечером я оказался наедине с Карлом в переговорной. Мы пили, и поскольку приближалось заключение сделки, он поднял денежный вопрос, о котором мы так и не говорили с первой нашей встречи у него дома на Парк-авеню. Он упомянул комиссионные, который мы получим за посредничество, так что я решил спросить прямо, какова будет моя доля. Не моргнув глазом, рассеянно листая папку на столе, он сказал: