Чтение онлайн

— Здорово! — восклицаю я.

— У нас ушла целая ночь на то, чтобы сделать это! — говорит мне один из них.

— Правда?

— Да.

Я усаживаюсь за свой стол, стараясь не обращать внимания на висящий надо мной кусок материи. Достав ноутбук, я занимаюсь тем, что разбираю электронную почту. Одно из писем — от Джо. Он просит меня прийти сегодня вечером, чтобы обсудить «мое следующее задание». Я вздыхаю. Очевидно, умерла собака мэра, и Джо хочет, чтобы я написала об этом. В офис начинают входить работники дневной смены, и помещение наполняется шумом и запахом кофе. Телефоны начинают звонить, а люди орать. Тут по офису пробегают радостные возгласы, и я поднимаю глаза. Входит Джеймс. Он стоит и рассматривает поздравительную ленту. Когда он проходит мимо меня, я стараюсь сложить губы в улыбку.

— Доброе утро, — говорит он.

— Доброе утро. Как нос?

— Болит. А как твоя голова?

— Хорошо.

— А палец?

— Хорошо.

— Мы все болячки обсудили?

Секунду длится пауза.

— Кажется, да.

Он приносит нам кофе из автомата и обращается к своей почте.

— Что-нибудь произошло?

— К сожалению, да. Изнасилование. Мне нужно сделать пару дел, а затем мы поедем допрашивать потерпевшую.

После нескольких телефонных звонков Джеймс встает:

— Вперед, Колшеннон, надо ехать.

Мы спускаемся в подземный гараж — уже, наверное, раз в пятидесятый за последние пять недель. Сегодня я решаю не просить Винса присоединиться к нам — дело слишком интимное. Самое последнее, в чем сейчас нуждается бедная девушка, — это Винс, беспрестанно фотографирующий со словами: «Вы не могли бы поплакать еще, голубушка?» Мы лучше воспользуемся фотографиями из архива. Сев в знакомый до боли серый автомобиль марки «воксхолл», мы подъезжаем ко входу в участок, где уже ждет женщина-офицер, которая будет сопровождать нас. Во время нашего путешествия я избегаю разговоров с Джеймсом и все двадцать минут, которые занимает поездка, болтаю с нашей спутницей об изнасилованиях и узнаю несколько интереснейших фактов, которые можно будет опубликовать в сегодняшнем выпуске «Дневника». Утро проходит быстро. Сам факт изнасилования вселяет в меня ужас. Джеймс даже несколько раз интересуется, все ли со мной в порядке. Вернувшись в участок, я принимаюсь за работу. Примерно в четыре часа я заканчиваю и, поскольку Джеймс все еще висит на телефоне и разбирает свои бумаги, спускаюсь вниз повидать Робин.

Я просовываю голову в дверь и вижу Робин, сидящую за столом. Она поднимает на меня глаза:

— Привет! Может быть, выпьем по чашке кофе?

Мы спускаемся в столовую, по пути болтаем о том о сем. Садимся за столик, и я спрашиваю:

— Робин, помнишь, ты однажды сказала, что я не все о тебе знаю?

Она с сомнением смотрит на меня, но я, не обращая внимания, продолжаю:

— Ты можешь рассказать мне об этом сейчас?

Она долго смотрит на меня и затем кивает.

— Думаю, тебе я могу доверять, — вздохнув, говорит она. — Даже не знаю, с чего начать. Помнишь, когда ты первый раз пришла в участок, я была совершенно другой?

Я киваю. Прекрасно это помню.

О, Господи. Бедная, бедная Робин. Когда я увидела ее впервые, то удивилась, как такая очаровательная женщина может работать в полицейском участке в отделе по связям с общественностью. Ну, теперь мне все ясно. Образно говоря, она упала с большой высоты — с высоты Эйфелевой башни. Она приехала из Лондона к своему бойфренду, которого звали Марком. Он в течение нескольких месяцев просил и умолял ее перебраться к нему в Бристоль. Вы знаете, как все это бывает. Звонил ей каждый день, рассказывал о своих планах касательно их совместной жизни, говорил о том, как прекрасно они проводили бы время, если бы ему не приходилось мотаться в Лондон и обратно. И так далее, и тому подобное. А однажды она посмотрела передачу о стариках, которые говорили о том, как они сожалеют об упущенном времени, и все это так задело ее, что на следующий день она уволилась с работы, которая приносила ей столько удовольствия. Ее работодатели были в ярости из-за того, что она уходит так внезапно, но Робин сказала, что если бы она не уволилась тогда, она уже никогда бы не уволилась. Все было прекрасно, она была полна надежд, но, приехав в Бристоль, полная надежд, Робин увидела его в постели с другой женщиной.

Можете себе представить? Она буквально застала его на месте преступления! Я спрашиваю, что произошло потом. То есть оделся ли он перед тем, как разразился скандал? А что случилось с той женщиной? Разговаривала ли Робин с ней или нет? Робин сказала, что она сразу же (ну, очевидно, не сразу; вначале был скандал) позвонила своему боссу, желая вернуться на работу, с которой только что уволилась, но босс был так зол на нее за то, что она ушла, что отказал ей.

— А почему ты не вернулась в Лондон и просто не нашла другую работу? — спросила я.

— Это значило бы, что я потерпела крах. Потерпела крах с Марком, с моим героическим переездом в Бристоль. К тому же я сдала свою квартиру. Мне некуда было ехать.

— А как же твои друзья? Ты не могла пожить какое-то время у них?

Робин задумчиво посмотрела на свою чашку с кофе:

— Я не хотела им ничего рассказывать.

Должно быть, она заметила выражение ужаса на моем лице (я не могу сходить в булочную за рогаликом, не сказав об этом своим друзьям), поскольку быстро добавила:

— Я просто не могла. То есть я бросила прекрасную высокооплачиваемую работу, чтобы быть рядом с тем, кого любила больше жизни, и вдруг я узнала, что он обманывал меня бог знает сколько времени. Я даже не могла вернуться обратно на работу! Я чувствовала себя дурой. Не могла же я вернуться в Лондон и сказать: «Послушайте все! Помните то важное, перевернувшее всю мою жизнь решение? Так вот, оно было неверным. И еще: вы же знаете того чудесного красивого парня, ради которого я это решение приняла? Так вот, он спутался у меня за спиной с какой-то девицей». Друзья всегда равнялись на меня и считали, что мои дела всегда идут отлично. Я не хотела упасть в их глазах.

Она пожала плечами:

— Поэтому я осталась и решила добиваться успеха здесь. Нашла себе работу посложнее. Я знала, что если мне удастся все здесь изменить к лучшему, то мой переезд из Лондона в Бристоль будет выглядеть, как обычное продвижение по карьерной лестнице. Она снова уставилась в свою чашку. — А затем я сделала ошибку, заведя здесь роман с небезызвестным тебе человеком.

— Ваши отношения завязались после разрыва с Марком?

Она кивнула:

— У меня совсем не было сил. Однажды мы с коллегами отправились в бар после работы. Нам с Джеймсом было так хорошо вместе, что дело дошло, ну, до постели.

У меня внутри все перевернулось.

— Это было так здорово — находиться рядом с ним, но даже он выбросил меня из своей жизни.

— Поэтому ты хочешь вернуться в Лондон?

— Ну да.

Она снова пожала плечами:

— С меня хватит. Я хочу домой.

— Ты придешь на свадьбу?

— Джеймс настаивает.

Я потянулась к Робин и похлопала ее по руке. Мы обе задумались, каждая глядя в свою чашку.

В конце рабочего дня мы с Джеймсом вежливо прощаемся, и я еду в редакцию. На этот раз у Джо есть для меня хорошие новости!

— Поздравляю! Судя по количеству звонков, писем и факсов, которые мы получаем, твой «Дневник» пользуется огромной популярностью! Люди хотят знать, чему будет посвящен твой следующий «Дневник»! Есть какие-нибудь идеи?

— Насчет чего?

— Насчет следующего «Дневника», разумеется! Я хочу, чтобы к концу недели ты уже начала работу над новым «Дневником»!

— Разве ты не заставишь меня снова писать некрологи о домашних животных? — удивленно спрашиваю я.