Чтение онлайн

– И я тоже, – со вздохом промолвил Джонз. – Но мы должны держать ухо востро, миссис Джонсон.

– Да уж. – Оливия едва смогла заставить себя взглянуть на него, так как боялась сильно покраснеть. Неужели еще кто-то обращается к нему в частной беседе, как к… О, она даже не смогла вспомнить это имя.

– Можете не сомневаться, – серьезно проговорил он, – я раньше сталкивался с подобными загадками. Рано или поздно правда все равно всплывет на поверхность. О, здравствуй, Мьюриел! Ты что-то хотела?

Оглянувшись, Оливия увидела горничную, качавшую головой. А потом, улыбнувшись, Мьюриел показала Оливии согнутый мизинец, прежде чем пропасть из виду.

– Любопытно, – пробормотал Джонз. – Не заставляли же вы их давать клятву, зацепившись с вами мизинцами, миссис Джонсон?

Оливия нарочно закашлялась, пытаясь скрыть смущенный смех, а затем принесла подобающие извинения.

Его светлость пожелал свежие газеты.

На следующий день после завтрака эта новость быстро разнеслась по дому, и, судя по тому, с какой скоростью это произошло и какое изумление у слуг вызвала новость, можно было подумать, что герцог пригласил священника, чтобы обратиться к Богу, или что он решил уволить всю прислугу.

Новость привела большинство слуг в мрачное настроение, во всяком случае, Оливия увидела, что Викерз и двое других лакеев стоят у кабинета Джонза в напряженном молчании.

– Представить не могу, что вы ему сказали, – пробормотал Викерз вместо приветствия. – Он уже несколько месяцев и не думал читать. – Он нахмурился. – А почему вас-то это так радует?

Гордость была ее большим грехом. «Прекрати меня злить», – в детстве бранила Оливию мать. Но Оливия никогда не могла выносить плохое настроение матери и ее хандру; от них всегда можно было избавиться. Неужели Марвик совсем другой? Оливия была уверена, что просьбу герцога принести газеты можно расценивать как положительный знак проводимой ею стратегии. И если не считать всей этой ерунды про убийства людей, он выйдет из своих покоев не позже, чем через неделю.

– Не берите в голову, – сказала она Викерзу. – А почему вы все еще тут? Отнесите ему газеты.

– «Телеграф» мы не получаем уж целую вечность. Я отправил Брэдли купить ее. А теперь… – Викерз махнул головой в сторону двери Джонза, – их, должно быть, гладят.

А что если герцог передумал, ожидая газеты? Разве не все понимают, каким переменчивым и шатким может быть его настроение?

– Не дай бог, герцог перепачкает руки чернилами! – воскликнула она.

– Дело не в чернилах, мэм, – сказал Брэдли. – Его светлость очень трепетно относится к газетам – он даже складочки на них не выносит.

Так ли это? Хорошо бы он так же относился к состоянию своих покоев.

И тут ее осенила чудесная мысль.

– Как скоро он требует принеси газеты? – спросила она.

Викерз и Брэдли обменялись мрачными взглядами.

– Вероятно, они нужны ему как можно скорее, потому что он трезвонит в звонок с самого рассвета. Кстати, он давным-давно так рано не просыпался. – Слуга посмотрел на дверь. – Я бы хотел, чтобы Джонз поторопился. Ему-то не придется сталкиваться с герцогом лицом к лицу после такой задержки.

Словно в ответ на его просьбу дверь отворилась. Обойдя Викерза, Оливия забрала газеты прямо из рук Джонза.

– Я отнесу их, – заявила она.

Если герцогу нужны эти газеты, ему придется их заработать.

Оливия очень быстро поднялась по лестнице, перекладывая стопку газет с одной руки на другую, потому что они все еще хранили жар утюга и жгли ей руки даже сквозь рукава.

– Ваша светлость! – позвала она, входя в гостиную Марвика. – Я принесла газеты, которые вы просили.

– Несите их, – откликнулся он из-за двери.

Быстрый ответ герцога ободрил Оливию. Она заняла стратегическую позицию под защитой высокого комода. Он, конечно, недостаточно высок, чтобы защитить ее от снарядов или пуль, но для начала сойдет и такая защита.

Не прошло и минуты, как дверь рывком распахнулась. Состояние герцога явно улучшилось. На нем был халат – именно так джентльмен должен быть одет, читая утренние газеты.

Марвик посмотрел на Оливию – его волосы были всклокочены и светились золотом.

– Несите. Их. Сюда.

Увы, несмотря на то что халат герцога был сшит из отличного коричневого шелка с вышивкой, вид у Марвика все равно был утомленный. Впрочем, возможно, такое впечатление создавалось из-за того, что он то и дело переступал с ноги на ногу, словно пытаясь обуздать какое-то сильное желание. Как хорошо осознавать, что он хочет убить не ее. Оливия надеялась, что Марвик будет помнить об этом все оставшееся от их встречи время.

Она положила газеты на стол.

– Сегодня есть очень любопытные новости, ваша светлость, – сообщила она. – Насколько я понимаю, мэр разрешил запустить новую схему освещения…

– Я буду считать до пяти, – проворчал герцог.

– Да? – Она отодвинула верхнюю газету, чтобы показать другие заголовки.

– Вот это впечатляет – для трехлетки, да.

Марвик издал какой-то сдавленный звук. Подняв глаза, Оливия увидела, что он взялся рукой за косяк двери. На его мизинце поблескивало кольцо с печатью. Неужели он носил его и раньше? Оливия его точно не видела. Стало быть, и это тоже можно воспринимать как положительный знак.

Впрочем, то, с какой силой герцог вцепился к дверной косяк, свидетельствовало об обратном – костяшки его пальцев побелели. В голове Оливии промелькнуло воспоминание о том, как эти самые пальцы сжимают ее горло; без сомнения, выражение его лица можно легко воспринять как желание повторить попытку.

«Он предпочитает пули», – напомнила себе Оливия.

– А еще… – Она помолчала, чтобы глубоко вздохнуть и справиться с дрожью в голосе, которая ей совсем не нравилась, – …в церкви Святого Георгия планируется провести памятную службу по сэру Бодли. Вы когда-нибудь читали его мемуары? Он – очень смелый исследователь…

– Как вы смеете? – перебил ее герцог.

Он задал этот вопрос таким бесцветным голосом, что по спине Оливии пробежал холодок. Однако выбора у нее не было. Она должна вывести его из спальни.

– Это был риторический вопрос, ваша светлость? – как ни в чем не бывало спросила Оливия. – Когда вы говорите таким безучастным тоном, очень трудно определить…

– Если я отойду от этого дверного проема, вы об этом пожалеете. Это вы понимаете, мисс Джонсон?

Это была самая длинная угроза, которую он произнес по слогам. И похоже, она оказалась самой действенной. Во всяком случае, Оливия практически почувствовала боль в горле и почти физически ощутила хватку Мура, душившего ее.

Тут она поняла, что сминает газету и заставила себя выпустить ее из рук. О глажке можно забыть: ее пальцы были испачканы типографской краской.