Чтение онлайн

– Итак, ваша мать любила Бертрама, – промолвил Марвик. – И вы полагаете, что я любил свою жену. Означает ли это, что вы считаете нас одинаковыми глупцами?

Между ее бровей появилась морщинка.

– Мама не была глупой. Она была всего лишь…

– Она была в замешательстве, – подсказал герцог.

Оливия открыла глаза. Они смотрели друг на друга. Невидимая липкая сеть накрыла обоих, кутая их в многозначительное, тяжелое молчание. Вот что было замешательством чистой воды: каждого из них каким-то таинственным образом влекло к яду другого.

Аластер убрал волосы с ее бровей. Ее зрачки были по-прежнему устремлены на него. Теперь за нее отвечал он. Что бы с нею ни случилось, это будет дело его рук.

– Вас все еще тошнит?

Она отрицательно помотала головой.

– Отлично. – Аластер наклонился к ней. И прижал свои губы к ее рту.

Оливия резко вздохнула, но не отодвинулась назад.

Он легко поцеловал ее, а затем чуть передвинулся, чтобы его щека коснулась ее щеки. Он станет автором ее судьбы – не случайность, не несчастный случай, не Бертрам и никто другой. Марвик тихо зашептал ей прямо в ухо, а его рука побежала вниз по ее спине:

– Когда ваша мать ушла от него, куда она увезла вас?

– В Шепвич, – прошептала Оливия. – Туда, где живет… ее семья. – Аластер чувствовал, как ее мышцы пытаются напрячься от его прикосновений, как осторожное нажатие здесь и легкий массаж там заставляют их расслабиться, а ее – следить за своими вздохами.

– И что же случилось в Шепвиче? – Он потерся о ее щеку как кот. Пусть почувствует царапанье его щетины.

– Это было… – казалось, она перестала дышать, – не самое счастливое воссоединение.

– Ага! Стало быть, они вас не приняли?

– Они прогнали нас.

Грустная история, но едва ли необычная. Он взялся зубами за мочку ее уха и слегка прикусил его. Лизнув, он ощутил соль на ее коже.

– И что вы сделали дальше?

– Мы… мы вернулись в Алленз-Энд. Вам обязательно так ко мне прикасаться?

Аластер замер, его ладонь теперь лежала на ее пояснице, а пальцы слегка прикасались к ягодицам.

– А как вы хотите, чтобы я к вам прикасался?

Он почувствовал, как Оливия сглотнула. Но не сказала ни слова.

– Вы хотите, чтобы я вас трогал?

По ее телу пробежала дрожь.

– Я хотела бы…

– Меня не интересует, чего вы хотели бы, – перебил он ее. – Я спрашиваю, чего вы хотите?

Ее грудь стала вздыматься от глубокого дыхания. А потом, очень медленно, Оливия опустила лицо в ямку между его плечом и шеей.

– Мне бы хотелось не хотеть этого, – очень тихо произнесла она.

Аластера охватило безумное торжество. Он крепче сжал ее поясницу.

– А потом? – спросил он. – Что было потом? После того, как вы вернулись в Алленз-Энд?

– Ничего. – Ее губы касались его кожи, когда она говорила, и все его чувства собрались и сконцентрировались на этой точке. – Дальше между ними так ничего и не наладилось. Он стал приезжать… гораздо реже. А когда приезжал, они проводили вечера в ледяном молчании. – Я не могла понять…

Марвик закрыл глаза и прошептал:

– Почему она вернулась к нему?

– Нет. Она не возвращалась. Я не могла понять и… до сих пор не понимаю, почему он вернулся к ней? Почему продолжал приезжать – год за годом? Он был так… обижен. Как будто у него не было никаких шансов.

Она говорила все бессвязнее. Аластер поглаживал ее спину плавными, успокаивающими прикосновениями.

– Быть может, он испытывал к ней непреодолимое влечение, – промолвил он. – Если бы мы могли узнать, что именно это было, то, возможно, помогло бы это нам.

– Не знаю, что… – Оливия ненадолго задумалась. – Вообще-то есть одна вещь – последняя запись в ее дневнике: «Правда спрятана в доме». Но я не знаю, что это означает.

Аластер ответил не сразу. Потому что, когда они сидели рядом и он ощущал ее близость, в нем появилось какое-то странное чувство.

Выходит, что он все-таки не такой, каким был его отец. Аластер отгоняет порочные мысли и нехорошие желания, но все равно скоро возьмет Оливию. И все же он не такой, как отец. Отец никогда не хотел какую-то определенную женщину. А Аластер хотел именно эту. Его охватило чувство собственности.

– Мы должны поехать в Алленз-Энд, – сказал он. – И выяснить, что имела в виду ваша мать.

Но Оливия ему не ответила. Повернувшись, чтобы посмотреть ей в лицо, Аластер увидел, что она заснула у него на плече.

Оливия проснулась в темноте. Полусонная, она попыталась прислушаться к болтовне слуг в коридоре, но вместо этого услышала приглушенный шум транспорта, словно он раздавался на большой улице. Где она?

В тюрьме! Она резко села. Марвик ее спас! Куда он ушел?

Тут она заметила узкую полоску света под дверью, ведущую в заднюю комнату. Оливия смотрела на нее, пытаясь собраться с мыслями. Кажется, она много месяцев не спала так крепко.

Последнее, что она помнила, – это то, как она сидит, прижавшись лицом к его коже. Неужели она так и уснула? И он ее не разбудил…

Ее охватила сладко-горькая тоска. Оливия глубоко вздохнула, чтобы отогнать ее, и почувствовала запах тюремной плесени.

В кувшине у умывальника все еще оставалось немного воды. Встав, Оливия тихонько направилась к нему. Вода оказалась не слишком холодной. Намочив полотенце, она протерла им лицо. Но что же делать с грязью под рукавами и нижними юбками? Частицы тюрьмы, источающие отвратительный запах, по-прежнему покрывают ее кожу.

Испытывая чувство отвращения, Оливия подняла юбки и протерла лодыжки и колени. Но этого было недостаточно.

Она оглянулась через плечо. Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Свет под дверью не дрожал.

Оливия быстро расстегнула пуговицы на лифе. Живя в мрачной комнате ледяного доходного дома миссис Примм, она научилась мыться очень быстро. Ее корсет был сшит для работающей женщины и расстегивался спереди. Положив его рядом с раковиной, Оливия протерла полотенцем грудь и руки.

Спина болела. Оливия вспомнила, что упала на спину, когда полисмен ударил ее. Теперь ей казалось, что это было давным-давно. Недели, месяцы назад…