Чтение онлайн

С тех пор как Миллер переехала в Чикаго, примерно раз в месяц она устраивает вечер экспериментов, тестируя новые рецепты для своей кондитерской. Мы с Монти всегда присутствуем. Иногда к нам присоединяются Коди и Трэвис, а порой приходят и наши друзья, играющие за другие команды. И сегодня, в свободный от бейсбола вечер, здесь собралась половина нашей команды.

Я и понятия не имел, что Кеннеди тоже придет.

– Привет, бро! – говорит Кай, огибая кухонный стол, чтобы обнять меня. – В машине что-нибудь осталось?

– Нет, Мистер-Три-Тысячи, это все.

– Заткнись.

– Ага, жди. Я буду чертовски часто напоминать тебе об этом. Мой брат только что заработал свой трехтысячный страйк-аут. Знаешь, что это значит? Попадание в зал славы.

Кай слегка качает головой, как будто это ни хрена не значит, но лишь девятнадцать других питчеров достигли этой цифры.

– Он прав, – соглашается Миллер. – Малакай, это грандиозно! Ремингтоны подтвердили, что церемония состоится в субботу вечером после дневной игры.

– Это выглядит немного нелепо. Люди лишатся вечернего отдыха, чтобы я мог отметить тот факт, что хорошо играю в бейсбол.

– Может быть, мы хотим отметить это событие, – вмешиваюсь я. – Перестань быть мелким засранцем и признай это: мой брат – один из лучших питчеров. Я хочу это отпраздновать.

– Подумай о Максе, – напоминает Миллер. – Ты его герой. Разве ты не хочешь, чтобы он увидел, чего ты достиг? Я же знаю, что хочешь.

Голубые глаза Кая блестят. Он переводит взгляд на меня, а затем – на свою невесту.

– Хорошо, – уступает Кай. – Но я делаю это только ради вас троих.

Миллер бросает на меня понимающий взгляд, потому что мы оба заслуживаем награды за наш талант объединяться против моего брата.

– Спасибо, что сходил в магазин, Исайя, – говорит Миллер, перебирая продукты, которые я купил, и вытаскивая пакеты с сахаром и мукой. – Есть какие-нибудь пожелания?

– Просто заверни мне с собой все, что останется.

– Учитывая, сколько народу пришло сегодня вечером, я не уверена, что что-то останется, но посмотрю, что смогу сделать.

Я оглядываюсь через плечо на переполненную гостиную, но Кеннеди и Макс по-прежнему не замечают моего присутствия, что чертовски раздражает: я всегда был любимчиком Макса и надеялся, что Кеннеди тоже начинаю интересовать.

– Я не знал, что Кенни здесь будет, – шепчу я Каю и Миллер.

На губах Миллер появляется понимающая улыбка.

– Я сказала, что ты придешь, и она спросила, можно ли ей присоединиться.

– Интересно.

– Я тоже так подумала.

– И она знала, что здесь будет большая часть команды?

Миллер кивает, на ее лице читается волнение.

Я жестом прошу ее нагнуться ко мне через кухонный стол и тихонько спрашиваю:

– Как думаешь, я ей нравлюсь?

– Господи, – смеется Кай. – Тебе уже тридцать один год. Возьми себя в руки! Где, черт возьми, мой самоуверенный младший братец, который запросто мог сказать девушке, что она ему понравилась? До сих пор не могу понять, как это у тебя так хорошо получалось.

– Исайя, – шепчет Миллер в ответ, – ты на ней женат. Я думаю, это дает тебе право спросить у своей жены, нравишься ли ты ей.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что Кеннеди наконец заметила меня. Ее карие глаза медленно фокусируются на мне, а за взглядом следует милая улыбка. Но Максу это не нравится: он дергает ее за щеки и снова просит внимания.

Малыш никогда не чувствовал себя комфортно с женщинами, пока не появилась Миллер. И, хотя Кеннеди знала моего племянника дольше и сидела с ним, когда моему брату нужна была помощь, Макс по-настоящему привязался к ней только в этом сезоне. Я его не виню. Когда речь заходит о Кеннеди, я полностью разделяю его чувства.

Пересекая комнату, я подхожу к ним и сажусь на корточки, чтобы оказаться на уровне их глаз.

– Извини, Максик. Ты не собираешься поздороваться со мной?

Он отрицательно качает головой, и на его губах появляется озорная улыбка, очень похожая на мою.

– Что? – спрашиваю я в притворном потрясении. – Но я же твой любимый дядя!

– Кен, – говорит он.

– Кеннеди – твоя тетя Кен, но это не значит, что я больше не твой любимый дядя.

– Или твой единственный дядя, если уж на то пошло, – бормочет Кеннеди себе под нос.

– Эй! – возражает с дивана Коди.

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, но это не оказывает особого воздействия, и я понимаю, что смотрю на Кенни так, словно она чудо. Игривая улыбка, искорки в глазах – да она меня дразнит!

При этих словах Макс подается вперед, прижимается к Кеннеди, кладет голову ей на плечо и прячется от меня.

– Эй, парень, это моя жена, а не твоя.

– Моя, – говорит он и хохочет.

Трэвис разражается смехом:

– Интересно, где, черт возьми, он этого нахватался, Родез.

Кеннеди кладет руку ребенку на спину и прижимается щекой к его макушке. Она делает это так непринужденно, как будто у нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы обнять другого человека.

Это мило. Чертовски мило.

Мы с Каем были вдвоем, пока не появился Макс. Конечно, ужасно, что мать бросила его на попечение моего брата, но в то же время это вселяло надежду. Наша семья всегда была небольшой, как будто мы боялись впустить в свой круг, а затем потерять кого-то еще, но потом появился Макс, и этот круг стал шире. Появилась Миллер, появился Монти. Хотя я думаю, что Монти пробрался в нашу семью задолго до того, как мой брат начал встречаться с его дочерью.

А теперь еще и Кеннеди, которая рассматривает наш брак как временный и удобный. Не буду врать: мне кажется, ей самое место здесь, в доме моего брата, с остальной частью команды и с кольцом моей матери на пальце.

– Ладно, – уступаю я. – Тебе повезло, что я очень сильно люблю тебя, Букашечка, потому что вряд ли разделил бы ее внимание с кем-то еще.

– Макс, – окликает мой брат, направляясь к нам через комнату, – пора готовиться ко сну.

– Нет! – племянник отворачивается, пряча лицо от отца, уткнувшись в плечо.