Чтение онлайн

Отбежав подальше, они зажгли свечу и затем шли несколько часов, то покидая потайные ходы, то возвращаясь в них, то проходя по таинственным сумрачным залам. Время от времени они оказывались там, где им попадались на глаза считанные Превращённые. И чем дальше они шли, тем сильнее Даскин уверялся в том, что Лизбет изменяет дом на ходу, создаёт потайные ходы и двери и тем самым уводит себя и Даскина от беды.

Миновав очередной пустой зал, они поравнялись с ещё одной абстрактной скульптурой Хитклиффа, которыми был полон дом. Лизбет остановилась и ахнула. Даскин проследил за её взглядом и понял, что изумило её: у статуи фактически не было лица — только глаза, и это лицо ничем не напоминало лицо его брата. А ведь все остальные скульптуры были хоть чем-то на него похожи. Лизбет пошла дальше, и вскоре они проникли в новый потайной ход.

— Ты встревожена, — отметил Даскин, как только за ними закрылась дверца.

— Не пойму, в чем дело, — призналась Лизбет. — Лицо было совсем другое. Это уже не лорд Андерсон.

— Может быть, это кто-то другой? — предположил Даскин.

— Нет, они все одинаковые. Все статуи до одной.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и все, — ответила Лизбет. — Знаю. Но меня напугали глаза. Они какие-то… знакомые.

— У меня есть предположение, — сказал Даскин, заметив, что Лизбет расстроена. — Может быть, лицо этой статуи стало другим, потому что ты изменила мнение о Картере.

Лизбет обернулась, глаза её сверкнули.

— Ты сказал мне, что он добрый, и мне хочется в это верить, но разве мысли могут изменить камень?

— Наверное, — пожал плечами Даскин, вспомнив о том видении, что предстало перед ним, когда Лизбет снился сон.

— Понятно, — сказала Лизбет чуть погодя и нахмурилась.

— Ты, похоже, не очень-то удивлена. Лизбет пожала плечами.

— Мне мало что удалось понять в жизни.

— А я так не думаю. Ты можешь это как-то объяснить?

— Я плохо себя вела?

Даскин сочувственно рассмеялся.

— Почему ты смеёшься? — покраснев, спросила Лизбет. — Я ничего смешного не сказала.

— Прости. Я не для того пришёл сюда, чтобы над тобой смеяться. И ты не сделала ничего плохого. И все же случай уникальный.

— Я постараюсь больше так не делать.

Даскин положил руку на плечо Лизбет, но тут же вспомнил об их поцелуе и убрал руку.

— Не в том дело. Дело в другом: судя по всему, анархисты проводят через тебя энергию, излучаемую Краеугольным Камнем, для того чтобы строить этот дом. Мы догадывались об этом, а я об этом слышал собственными ушами от Человека в Чёрном. Видимо, в строительстве задействована часть твоего подсознания, и ты имеешь доступ к энергии Камня. Во многом этот дом — твоё творение. Я уверен, что ты способна по собственному желанию менять его планировку, создавать потайные ходы. Я думаю, именно этим ты и занималась на протяжении нашего путешествия.

Лицо Лизбет медленно залилось краской. Она обернулась к Даскину. Глаза её яростно сверкали.

— В чем ты винишь меня? Ты думаешь — я чудовище?!

— Я ни в чем тебя не виню, — нежно проговорил Даскин, стараясь успокоить девушку. — Но мы могли бы проверить, действительно ли ты обладаешь такими способностями и под силу ли тебе ими управлять.

— Нет! — вскричала Лизбет, забыв об осторожности. — Я не знаю как. Не знаю!

Она резко отвернулась и долго молчала.

Они сидели рядом в безмолвии. Даскин размышлял о силе воли Лизбет, о её чудовищном даре, он искал слова, чтобы успокоить её, и не находил. Первой подала голос Лизбет.

— Я должна просить у тебя прощения за вспышку. Я много лет прожила в одиночестве, и единственным мои учителем была книга, в которой множество споров и противоречий. В Иннмэн-Пике все было не так, там жили добрые люди. И все же твои слова путают меня. Ты говоришь, что я обладаю могуществом, но у меня никогда не было никакого могущества. И все же порой ночью, стоит мне закрыть глаза, я вдруг что-то вижу… И тогда мне кажется, будто я — часть стены, стул или стол. Мне виден весь дом. И это пугает меня.

— Почему? — спросил Даскин.

— Потому что… если у меня такое могущество… я могла бы бежать отсюда.

— А тебе этого не хочется?

— Хочется, но я боюсь.

— Анархисты тебе ничего об этом не говорили?

— Человек в Чёрном называет меня проводником. Давным-давно он сказал, что я стану аватарой Порядка, но вот только я не знаю, что такое «аватара».

— Это означает «воплощение». Они хотят, чтобы ты стала воплощением Порядка, порядком во плоти. Они хотят сотворить мир, в котором все будет распланировано, упорядочение.

— А я думала, что «аватара» — это ястреб, и все ждала, когда же я превращусь в ястреба. Бывало, я представляла, как у меня ноги становятся когтистыми лапами, а руки — крыльями. Лучше стать воплощением Порядка, чем ястребом?

— Нет. Уверен — нисколько не лучше. Я бы предпочёл стать ястребом. Но мне не хотелось бы, чтобы ты стала тем или другим.

Лизбет улыбнулась:

— Мне тоже. Меня это пугает.

Они продолжили путь. Лизбет шла вперёд с непоколебимой уверенностью. Тянулся час за часом, а они все шли по тускло освещённым переходам, и хотя Даскин начал сомневаться, что. этот путь их куда-либо выведет, Лизбет ни разу не ошиблась — её словно вёл вперёд некий внутренний компас. Они миновали настоящий лабиринт коридоров, которые пересекались через каждые десять ярдов. Звук шагов по мраморным полам разносился негромким эхом, и оно сопровождало Даскина и Лизбет в пути. И вот наконец они подошли к лестнице. Поднявшись по ней, они оказались перед вмонтированным в стену медным колесом. Повернув колесо, они услышали шипение, и в сторону отъехала часть стены. Даскин и Лизбет шагнули в тёмное пространство. Судя по тому, как гулко здесь звучало эхо, Даскин сделал вывод: они попали в огромный зал.

— Ты знаешь, где мы находимся? — спросил он.

— Не уверена. Я тут ни разу не бывала, но, похоже, мы на верном пути.

Даскин кивнул. Ему было весьма не по себе — он, взрослый человек, казалось, послушно следовал инструкциям маленькой девочки, игравшей в «веришь — не веришь». И все же… Все, во что верила Лизбет, должно было быть правдой.

— Нам нужно свернуть направо, — сказала она, взяла Даскина за руку и, не дав ему даже зажечь свечу, уверенно зашагала вперёд — так, словно перед ней лежала нарисованная на полу дорога.

Прошло несколько минут, и Даскин увидел впереди еле заметную белесую полоску света. Они осторожно приоткрыли дверь и оказались в великолепном по красоте зале.

Только осторожность удержала Даскина от того, чтобы присвистнуть от восторга. Зал был огромен, как внутренность собора. Стены завершались куполом, выкрашенным в небесно-голубой цвет. Откуда-то лился рассеянный утренний свет. Изображённые по краю купола виноградные лозы создавали впечатление леса, тянущегося к небесам. В самой середине купола было нарисовано солнце в зените, над горизонтом белела луна. По всему пространству купола были разбросаны облака в форме сердечек и херувимов. А на полу лежали матерчатые куклы, набитые ватой тигры, стояли деревянные домики, игрушечные парусники и ещё множество всевозможных вещиц. Многие из них имели гигантские размеры, словно служили игрушками какому-нибудь младенцу-великану. Совсем рядом стояла красная деревянная повозка высотой в десять футов.

— Я бы назвала эту комнату Комнатой Дня, — сказала Лизбет. — Разве тут не красиво?

— Очень красиво, особенно после того, как столько времени пробродишь в темноте. Но погоди, что с тобой?

Лизбет была явно расстроена. Дрогнувшим голосом она ответила:

— Если бы я знала про эту комнату, я бы все эти годы приходила сюда играть. У меня было бы такое чудесное, счастливое место!

— Анархисты ни за что тебе этого не позволили бы, — покачал головой Даскин и взял её за руку. — Сомневаюсь, чтобы они знали об этой комнате.