Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки
Шрифт:
И Элизабет. Лиззи. Та, что смешливо закатывала глаза и фыркала, когда я взахлёб рассказывала о том, что Оракул выбрал меня в пару одному из влиятельнейших драконов королевства.
Сильному, мужественному, красивому!
О нём мечтали все незамужние девушки, а я стала его…
Единственной?
Какая ирония.
Мне бы скрыться, исчезнуть, раствориться в воздухе и забыть о том, что видела.
Но с губ слетает тихий всхлип, и чуткий драконий слух улавливает неожиданного свидетеля. Эйвар решительно снимает руки Лиззи со своих плеч и разворачивается лицом ко мне.
– Что ты здесь забыла?
Медленно отступаю. Дракон страшен в гневе, а я его разозлила. Он неумолимо движется ко мне, и краем глаза замечаю, как Лиззи цокает языком в излюбленной манере, сложив руки на груди.
Это просто невыносимо!
Разворачиваюсь и бегу прочь под яростный окрик:
– Остановись или пожалеешь!
И, как всегда, он оказывается прав.
Вместо того чтобы слушаться и повиноваться, я лишь ускоряю бег, подгоняемая ярким видением ядовитого поцелуя перед глазами. За спиной приближаются тяжёлые шаги, и я уже почти у лестницы, как чувствую сильнейший толчок в спину, и лечу вниз.
Тело пронзает острая боль. Скатываюсь по длинной лестнице, кажущейся бесконечной. Бьюсь головой, царапаю руки, ломаю ногти, пытаясь уцепиться хоть за что-то, что сможет прекратить эту муку.
Последнее, что я вижу - лица целителя и мужа, едва заметные сквозь красную пелену. Все чувства и ощущения медленно угасают, одно за другим, растворяясь в глухой, чёрной вечности.
Слышу обрывок фразы Байрона Бэлтона - декана факультета целителей:
– Леди, ну как можно быть такой неловкой?
И делаю то, на что никогда бы не осмелилась:
– Эйвар… столкнул… меня…
Тело прошивает молнией. За одно мгновение все разрозненные кусочки складываются в мозаику, и я понимаю, что случилось.
Каким-то образом, я попала в тело той самой Виктории и видела её последние воспоминания.
Может быть, это потому, что мы обе упали с лестницы? Возможно ли такое, что два человека в параллельных мирах, сделавшие одну и ту же вещь в один момент, способны поменяться телами?
И что мне делать с Эйваром?
Времени на раздумья нет. Мне нужна передышка, а то вон сдавленная рука уже из красной превращается в синюю.
Делаю невозможное для той меня, что осталась в земном мире. Опускаю глаза, мысленно ругая гада на все лады, и тихим голосом отвечаю:
– Простите, мой лорд, я…
Осекаюсь.
Неловкая пауза.
Надо тщательно подбирать слова, чтобы он не заподозрил чего-то странного.
Фух, рискнём.
– Я… я ошиблась. Как мне загладить свою вину?
Глава 4
Морщинка на переносице тирана слегка разглаживается. Пальцы, держащие моё несчастное запястье, ослабляют хватку, но когда я уже праздную маленькую победу, они снова сжимаются сильнее прежнего!
– Ай!
– жалобно кричу и тут же шиплю, вбирая воздух сквозь сжатые зубы.
– Больно!
– Заслужила, - жёстко отвечает лорд-ректор. Верхняя губа дёргается в презрении, и он отшвыривает мою конечность так, словно это ядовитая змея.
“Вот скотина!
– мысленно распекаю на все лады, морща нос и прижимая руку к груди. Пальцами другой растираю кожу, пытаясь восстановить нарушенный кровоток.
– Да как Виктория могла влюбиться в этого бессердечного, чёрствого…”
– Загладить вину, говоришь, - бесцветным голосом произносит муж и подходит к окну, сложив руки за спиной. Смотрит куда-то вдаль, будто позволяя мне рассматривать его подтянутую, мускулистую фигуру.
Глаза против воли скользят по фактурной ткани камзола, которая даже на мой неискушённый взгляд выглядит неприлично дорогой. Изящная золотая вышивка, поблёскивая на свету, складывается в затейливый узор, напоминающий какой-то то ли герб, то ли символ.
На длинных, сильных пальцах поблёскивают перстни. При одном только взгляде на тёмные, мерцающие камни меня прошибает электрическим током, и я каждой клеточкой кожи чувствую исходящую от них опасность.
Вот и что мне делать?
Разговаривать со спиной? Повиниться от имени Виктории в том, в чём она не виновата?
Или попытаться достучаться до голоса разума?
Он же ректор. Глава высшего учебного заведения, если я не ошибаюсь. Значит, не обделён мозгами, и его выбрали на столь ответственную должность не за красивые глаза и грубую мужскую силу.
Задумчиво киваю, погружённая в свои мысли, но тут же спохватываюсь и голосом отвечаю:
– Да, лорд…
Да чтоб его! Фамилия всё время вылетает из головы.
– Что ж… - нарочито медленно тянет бессердечный деспот и, наконец, разворачивается. Складывает руки на груди, отчего ткань красноречиво натягивается, демонстрируя мне литые, округлые плечи, и смотрит сверху вниз, как на раздавленную букашку.
Ноздри брезгливо трепещут, будто его воротит от моего присутствия.
“Ну и проваливай,” - обиженно ворчу про себя. Кошмарный мужчина, хоть и внешность лучше, чем у знаменитых австралийских пожарных. Одним взглядом способен сравнять меня с грязной половой тряпкой.
– Во-первых, Виктория, - произносит моё имя, точнее, имя его жены. Слегка кривит рот, будто съел что-то горькое.
– Ты напишешь письмо с извинениями за клевету.
Письмо?
Что за странные тут порядки.
Да я хоть сейчас соберу толпу и публично объявлю, что лорд-ректор меня не толкал. Настоящая я сама упала, поскользнувшись на ступеньках в родном подъезде.
– Я могу и сказать, мне не сложно, - сбивчиво пытаюсь донести свою мысль, но он снова меня перебивает.
– Сейчас я говорю, - неприязненно цедит сквозь зубы.
– Мы это уже проходили, Вик… Жена. Не укладывается в тебе наука послушания. Даже я тут бессилен.
А, теперь ему неприятно произносить имя своей супруги. Ну хоть “жена”, а не “существо”. И на том спасибо.
Наука послушания, тоже мне.
Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. На всякий случай прикрываю рот ладонью, чтобы не спровоцировать жестокого самодура.
В душе закипает злость на несправедливость ситуации. Терплю из последних сил, лелея надежду выплеснуть всё, когда муж соизволит уйти.
– Советую искренне раскаяться, когда будешь писать письмо. Совет проверит его на правдивость твоих слов.