Чтение онлайн

– С превеликим удовольствием, - цедит сквозь зубы лорд Эллеринг, но отпускать не торопится. Ладонь, лежащая на талии, вот-вот прожжёт ткань и заклеймит меня на долгую память.

– Милорд, мне пора!
– перед глазами пляшут красные и жёлтые круги. Собираю остатки сил и просовываю ладони, с боем отвоёвывая жалкий сантиметр, разделяющий теперь наши тела. Под правой ладонью быстро бьётся драконье сердце, разгоняя жаркую кровь по венам, и этот стук с каким-то необычным, прежде не ощутимым трепетом отдаётся эхом в моём теле.

Будто мы едины.

– Почему ты ещё здесь, Виктория?

Он что, издевается?

Хватаю ртом драгоценные крохи кислорода и выпаливаю на остатках дыхания:

– Потому что вы меня не пускаете! Уберите руки, милорд!

Эйвар растерянно моргает, хмуря чёрные как смоль брови. Меж них залегают две глубокие морщинки, а глаза на мгновение затягивает плотная чернильняа плёнка.

Однако в следующий миг она растворяется, демонстрируя мне мерцание завораживающих вертикальных зрачков, пульсирующих при неярком свете висящей под потолком лампы.

– Шевелись, - лорд-ректор отшатывается от меня как от прокажённой. Красивое аристократическое лицо искажено брезгливой гримасой, будто он несколько секунд назад не жену сжимал в тисках крепких рук, а пришлёпнул голой ладонью комара.

– Как скажете, - хриплю, не в состоянии досыта надышаться и, подхватив сумку, торопливо выскакиваю прочь.

Добавляю вполголоса:

– Счастливо оставаться.

Один коридор заканчивается, и начинается другой. Останавливаюсь у двери из больничного крыла, чтобы поудобнее перехватить сумку и повернуть круглую ручку, как до меня доносится грозный рык лорда Эллеринга и сбивчивый писк кузины.

Не знаю и не хочу знать, что происходит между ними, однако она уже не смеётся, а судя по плаксивым интонациям, пытается в чём-то оправдаться.

– Их проблемы, - ворчу, протискиваясь боком. Стараюсь и сумку удержать, и не наступить на длинный подол. Надо будет узнать, носят ли женщины здесь брюки?

В длинных юбках огород не разобьёшь. А судя по рассказам Эйвара и Лиззи - это единственный способ выжить в Змеиной Пасти.

Меня спасёт не денежное содержание от гадкого дракона, а натуральное хозяйство.

Второй коридор выводит в тот самый холл, который я видела в воспоминаниях Виктории. В нём нет ни души: скорее всего, занятия на сегодня окончены, и студенты разбрелись по территории.

Выхожу через огромные двери, высотой в двухэтажный дом, которые приветливо распахиваются, стоит только к ним приблизиться. С громким стуком ударяются о стены, а когда я выхожу на крыльцо, они медленно, со скрипом закрываются.

Воздух чист и свеж. Чувствую яркие нотки влаги - предвестницы скорого дождя. Небо тёмно-серое от набежавших туч, а где-то вдалеке виден ослепительный блеск молнии.

“Не лучшая погода, чтобы отправиться в дальнюю дорогу,” - тревожно скребётся внутренний голос. Дурное предчувствие укрепляется, пуская корни в сердце и разрастаясь под кожей, но жажда свободы оказывается сильнее страха перед непогодой.

Высмотрев ворота, торопливо шагаю, краем глаза отмечая изумрудные газоны, кованые лавочки и небольшие питьевые фонтанчики для студентов. В окнах нескольких зданиях, стоящих неподалёку, зажигается свет. Ветер усиливается, раздувая юбку, но я успеваю выбежать за ворота и с первыми каплями распахиваю дверь большого чёрного экипажа.

Узкая перегородка на противоположной стене открыта и позволяет увидеть седой затылок кучера. Вежливо здороваюсь и спрашиваю, сколько нам потребуется времени, чтобы добраться до Змеиной Пасти.

– Дня два, а то и три, - тяжко вздыхает мужичок, и хоть я не вижу его лица, голос красноречиво твердит о желании остаться в городе.

– Чем скорее уедем, тем быстрее приедем, - выдаю прописную истину, а сама думаю о том, что если непогода усилится, мне придётся заночевать с незнакомым мужчиной в салоне кареты.

И что, что он мне в отцы годится? Здесь я слабая женщина, которая несколько часов назад упала с лестницы.

“Столкнули,” - отзывается внутреннее “я” под тихий скрип колёс.

Экипаж набирает скорость, а я задвигаю перегородку и забираюсь с ногами на сиденье, предварительно сняв башмаки.

Вот только знала бы я, чем обернётся наш скорый выезд, предпочла бы остаться в компании лорда Эллеринга, а то и Лиззи.

За окном проплывают серые улицы, окутанные густым туманом. Тяжёлые свинцовые облака нависают над городом так, будто вот-вот обрушатся на острые шпили башен и крыши домов. Редкие капли дождя стекают по стеклу, размывая очертания зданий и прохожих.

Судя по зелёным кронам деревьев, за окном поздняя весна - экзаменационная пора у студентов. Вдруг это как-то связано с хмурым настроением лорда-ректора?

Не может быть такого, что он злой только из-за меня?

Закрываю глаза, пытаясь вызвать воспоминания Виктории и заново пережить те недолгие мгновения, что я успела прожить в её теле. В один момент мне кажется, что я ухватываюсь за ниточку тех нежных, светлых и воздушных эмоций, что она испытывала к лорду Эллерингу.

Но едва успеваю погрузиться и нащупать какую-то мысль, не дающую мне покоя, как колесо попадает в выбоину, и я подпрыгиваю на сиденье, теряя хрупкую ментальную связь.

– Подумаю об этом завтра, - говорю себе цитатой из известной книги. Сейчас есть проблемы поважнее, чем отношения прежней хозяйки тела с тираном-изменщиком.

Поворачиваюсь к окну и вглядываюсь в лица прохожих, спешащих по своим делам. Их разномастные фигуры, закутанные в плащи и скрытые под разноцветными шапками зонтов, кажутся призраками в этой туманной дымке.

Всюду пестрят деревянные вывески, мерцающие приглушённым сиянием, а за окнами царит своя, особенная жизнь.

Карета громыхает по мощёной булыжником мостовой. Я ощущаю каждый толчок, и меня немного укачивает. Воздух, проникающий сквозь щели, пахнет сыростью, дымом и чем-то незнакомым, словно пузырьки лимонада стали осязаемы и задорно дразнят обоняние.

Постепенно дома становятся ниже, улицы – шире. Я чувствую, как карета снова набирает скорость, и мы приближаемся к окраине города.

Моё сердце бьётся всё быстрее в предвкушении того, что ждёт впереди.

В голове яркой лампочкой вспыхивает гениальная мысль. Перебираюсь на соседнее сиденье, деликатно стучу и отодвигаю перегородку.

– Извините, пожалуйста, - робко зову кучера, в надежде на то, что ему скучно, и он будет не прочь со мной поболтать.

– Что вам угодно, леди Эллеринг?
– голос звучит подчёркнуто вежливо, словно он робот, выполняющий приказы.