Обманутая
Шрифт:
В полупоклоне, которым Кнеппергес, тощий, самонадеянный молодой человек, поблагодарил за поучение, сквозила скрытая ирония.
— Что ж, начали, lit aliquid fieri videatur, [40] — сказал профессор. — Все жизненеобходимое мы ей оставим, как ни парадоксально это звучит в данном случае.
Анна ждала наверху в палате. Мать подняли в лифте, перенесли на носилках и уложили на кровать. Она проснулась после наркоза и невнятно проговорила:
— Анна, детка, он шипел на меня.
40
Чтобы казалось, будто что-то сделано (лат.).
— Кто, мамочка?
— Черный лебедь.
И тут же снова уснула. Но в последующие дни Розали не раз еще вспоминала о лебеде, его кроваво-красном клюве и темном биении распластанных крыльев. Вскоре уремическая кома повергла ее в глубокое беспамятство. И когда началось двухстороннее воспаление легких, уставшее сердце больше уже не могло бороться.
Но незадолго до конца ее сознание еще раз прояснилось. Розали подняла глаза на дочь, которая сидела у кровати, сжимая руку матери в своей руке.
— Анна, — сказала она, силясь подвинуть верхнюю часть тела немного ближе к краю кровати и поближе к дочери. — Ты слышишь меня?
— Конечно слышу, мамочка, любимая.
— Анна, никогда не говори о жестокой издевке природы, о том, что она обманывает. Не ропщи на нее. Я не ропщу. Не хочется уходить туда, от вас, от жизни и весны. Но разве без смерти была бы весна? Смерть — великая спутница жизни, и если ко мне она явилась в облике воскресшей молодости и любви, это не было ложью, а было благоволением и милостью.
Еще неуловимое движение, еще поближе к дочери, и замирающий шепот:
— Природа… Я всегда любила ее. И она всегда ко мне благоволила.
Розали скончалась мирно, оплакиваемая всеми, кто ее знал.