Чтение онлайн

– С чего ты взял, что «доведённый»?

– Поверь моему опыту. Ни один мужик не будет пытаться чуть ли не силком предмет своей страсти умыкнуть, если ему оставить хоть немного надежды. Тем более, такой, как Решетников. Он же не какой-нибудь браток.

– Даже так… Сам видел?

– Да ты что! Я тебе уже полчаса толкую, что ни сном, ни духом. Как-то заскочил я в гараж. Дело у меня в ведомстве зампотеха было. Смотрю, а наши водилы столпились возле Селиваныча.

– Какого Селиваныча?

– Ну, прапор у нас такой есть. Воротилин Нестор Селиванович. Колоритный такой мужик. Усищи у него, почти как у Будённого. Он должен был уйти на пенсию ещё в прошлом году, но что-то не срослось. Так вот, этот прапорщик доставляет наших штабных дам в город. Классно, понимаешь, устроился…

– Не отвлекайся.

– Ага, смотрю, обычно спокойный, как танк, Селиваныч буквально кипит от злости. Руками размахивает, глаза, как плошки, усы дыбом, но говорит тихо в двух шагах не слышно, что там у него поперёк. Мне любопытно стало, чего он пыхтит. Подхожу аккуратненько, а он про Галю, мол, это ж надо так довести дивчину, что она бедняжка собственно тени боится. Одним словом, выцепил я Селиваныча и прижал, как следует. Парапор рассказал, как однажды возле его автобуса, вдруг тормознула генеральская машина. Решетников вышел и окликнул садившуюся в автобус Галю. Они о чём-то переговорили, и он усадил её в свою машину. Через пару дней история повторилась, но, что интересно, Селиваныч обратил внимание, что девушка не хотела ехать с генералом. Он её, так сказать, немного подтолкнул. А в следующий раз, Галя отказалась, но генерал ворвался в автобус и типа шуткой, но в приказном порядке вывел. Тогда цыганочка наловчилась тормозить Селиваныча в километре от части, но генерал не зря погоны носит и вычислил её уловку. Стал сопровождать автобус до города, пытаясь перехватить девчонку, но и цыганочка, как чувствовала, избегала западни. Видимо, приходилось бедняжке до города шлёпать пешком. Тогда генерал сменил тактику и стал ждать на остановке, где она выходит. Словом, довёл нашу цыганочку, что она от собственной тени шарахаться начала. Селиваныч говорит…

– Лучше скажи, почему ты мне сразу не позвонил?
– глаза Твердохлебова налились бешенством.

– А ты не сверкай на меня. Ты, что больного отца бросил бы? Вот, то-то и оно. Не хотел тебе душу рвать. Решил, вернёшься и тогда со всей этой ерундой разберёшься. Но… тут такое дело…

– Я уже где-то слышал эту фразу, и её продолжение, мне не понравилось.

– Дело в том, что не сегодня-завтра, я бы точно тебя выцепил. В последнее время, события стали развиваться стремительно. Об увлечении папаши узнала Ирка. Она сначала пыталась прорваться в ОВРА, но ей не удалось. Ты думаешь, она отступила? Как бы ни так. Дождалась, когда Галя выйдет из отдела и такой скандал закатила! Особистам, чтобы утихомирить разбушевавшуюся генеральскую дочку, пришлось вызвать Решетникова.

– Нашла где разборки устраивать. Она лучше об отце подумала.

– Всегда знал, что Ирка эгоистичная стерва, но то, что она к тому же ещё дура и истеричка … Так сказать, три в одном флаконе. Бери и удавись. Глеб, теперь я понимаю, почему ты бегал от неё, как чёрт от ладана.

– Оставь. Это всё?

– Если бы! Поговаривают, что Решетников решил пойти ва-банк и пошёл к родителям Гали. Разразился страшный скандал.

– Хм. Значит, новоявленный зятёк им не понравился?

– Какое там. Говорят, отец нашей цыганочки женишка чуть с лестницы не спустил. А когда попытался вмешаться кто-то из генеральского сопровождения, то папаша выхватил берданку и пригрозил открыть огонь на поражение.

– Ничего себе у нас страсти кипят. Я только одного не могу понять. Борис, почему ты не вмешался?

– Интересно как? Мне надо было, умыкнуть пистолет и добить взбесившегося от переизбытка тестостерона генерала? Может, как наши деды, мордашку ему подправить в кулачном бою? Спасибо, под трибунал пока идти не охота.

– Ты мог, хотя бы, провожать девушку домой.

– Я думал об этом, но…

– Струсил?

– Да почему сразу струсил! Ты же знаешь, Галя мне не доверяет. Сомневаюсь, что она позволила бы мне болтаться возле неё, после того, как я дурака свалял.

– А почему Ростоцкий молчит?

– Его нет в части. Ещё до начала всей истории, он ушёл в отпуск, а потом, даже не появляясь в части, был командирован то ли на переподготовку, то ли курсы.

– Ясно.

Твердохлебов отпихнул чемодан и стремительно облачился в форму.

– Эээ… Глеб, ты куда намылился?
– растерянно спросил Смолин.
– Тебе на службу только завтра…

– Вот и выйду завтра, - рыкнул Глеб, - а сегодня мне надо решить ряд личных вопросов.

– Обалдел! Глеб, ты это, не дури. Ты конечно крут, но генерал тебе не по зубам.

– Спасибо за подсказку. Вот туда я ему и врежу, если ничего другого не останется.

– Это же трибунал! Даже если тебя оправдают, можешь погон лишиться или вообще из армии вылететь.

– Эх, дорогой мой друг, честь - дороже погон будет. Я люблю эту девушку, - вдруг выпалил Глеб и тут же осознал, что это правда. Та, правда, которую он скрывал даже от самого себя. И теперь одна мысль, что он может снова потерять Галю, причиняла ему боль.

– Какое «люблю»! Глеб, твоя мачеха, часом, в пирожки белены не натолкала, а? Вы виделись всего пару раз.

– А мне хватило одного раза.

– Брось! Любовь с первого взгляда - это байки экзальтированных барышень.

– Можешь мне не верить, но я говорю, как есть. Для меня она, та самая, одна единственная и неповторимая. Во мне всё замирает только от одного взгляда на неё.

– Тогда, какого лешего ты столько времени тянул!

– Не знаю,… струсил, наверно. А ты говоришь идеальный.

– Погоди, а она?

– Надеюсь, что я ей тоже не безразличен. В любом случае, даже если это не так и я ошибаюсь, я не позволю никому обижать, а тем более, мучить её.

– Но Решетников…

– Ему придётся отступиться, - отрезал Твердохлебов и спустя мгновение тише добавил, - если только, она не передумает.

– А если да то, что будешь делать?

– Не пропаду. Я уже большой мальчик. Справлюсь.

– И ты так просто, без боя, отдашь любимую в руки другого человека?

– Я же сказал, если на то будет её желание.

– Вот смотрю на тебя и никак не пойму, то ли ты слегка рехнулся, на почве переживаний за отца, то ли у тебя синдром Дон Кихота. Хотя, если честно больше смахивает на бурно развивающийся кретинизм. Да если бы я влюбился…

– Больше всего на свете хотел бы, чтобы та, которую ты любишь, была счастлива. С тобой или без - это уже не важно. Важна только она. Ладно, я пошёл.

– Эй, Глеб, смотри, поаккуратней, дров там не наломай.

– Дверь захлопнешь, - напоследок буркнул Твердохлебов и исчез.

Глава 47

Страх кончается там, где начинается неизбежное. С этого момента страх лишается смысла, и все, что нам остается, - это надежда на то, что мы примем верное решение.

Автор неизвестен

Глава 47

Густые сумерки окутали улицы очень рано. Небо, плотно затянутое тучами, весь день грозилось разразиться проливным дождём, но из последних сил сдерживало своё желание, темнея всё больше и больше. Его утренняя хмурость постепенно перешла в обеденную сердитость, потом плавно перетекла в вечернюю угрюмость и, судя по недовольному ворчанию и далёкому громыханию, скоро должна была обрушиться со всей яростью на ни в чём неповинный город ураганным ветром и холодными потоками воды.