Чтение онлайн

– Его дружки рассказали, что когда Люба с ним порвала, этот парень совсем с катушек слетел.

– Перестаньте, Артур несчастный человек. Он так запутался, не знаю даже, хватит ли у него сил теперь сил вылезти из той ямы, в которую сам себя добровольно загнал.

– Это вы о Громове?
– изумился Стрельников.
– Это он несчастный? Я вам такое могу рассказать о его художествах … Сволочь он редкостная. А за то, что он поднял на вас руку, убить его мало.

– Перестаньте. Я не знаю, что его спровоцировало на то, чтобы напасть на меня, но тогда он точно был неадекватен. Глаза у него были, как у сумасшедшего.

– Громов такой и есть. Самый настоящий бешеный пёс. Это перед вами, он какое-то время ваньку ломал. А когда шелуха слетела, нутро его поганое, тут же наружу полезло. Нашли, кого жалеть, - возмущался Стрельников.

– Погодите, Серафим, - прервал возмущённую тираду оперуполномоченного Твердохлебов.
– Похоже, я чего-то не понял. Любочка, как же «назло всем врагам»?

– А причём тут Артур?

– Но я думал, вы его имели в виду.

– Нет. Если честно, я почти не злюсь на Громова. Вот только косы жалко. Зачем он так? Я её всю жизнь растила, - девушка тихо всхлипнула.

– Он же мог вас убить!
– вскочил оперуполномоченный и заметался по палате.
– А вы… С ума сойти!

– Я перед ним тоже виновата.

– Интересно, что же такого вы могли сделать, чтобы заслужить такие побои?

– Использовала его. Обман никогда к добру не приводит.

– А как же «ложь во спасение»?

– Глеб Алексеевич, давайте оставим философские диспуты на потом. Тут жизнь, понимаете? Если бы я сразу рассказала Артуру всё, как есть.

– А как есть?
– осторожно поинтересовался оперуполномоченный.

– Артур, конечно, парень симпатичный и ухаживал красиво, но, как мужчина, он меня никогда не интересовал. Я просто хотела доказать одному человеку, что я ни такая уж и никчёмная. Меня тоже можно любить… Какая же я всё-таки глупая. Такому как он, ничего доказывать не нужно. Ему наплевать на всех, кроме себя.

– Славик?
– тихо спросил Твердохлебов.

– Нет, я Маринку точно придушу. Она и о Малышеве разболтать успела.

– Люба, - строгим голосом одёрнул её капитан, - я как лицо официальное, сделаю вид, что ничего не слышал.

– Аллилуйя! Господин старший оперуполномоченный, вы опознание провели? Провели. Извините, но пора и честь знать. Больным отдых нужен,- ехидно заметила рыжуля.
– Глеб Алексеевич, а вы куда намылились?

– Но вы же сами только что сказали…

– Вы моему отдыху не мешаете.

Капитан побледнел, крепко сжал губы, пытаясь сдержаться. Он извинился и выскочил из палаты, как ошпаренный.

– Вот, балбес, а ещё старший оперуполномоченный, - пробурчала вредная рыжая.
– Вещдок забыл.
– Теперь возвращаться придётся, а это плохая примета.

Девушка осторожно погладила свою бывшую косу одним пальчиком и прикусила губу, чтобы не разреветься.

Глава 45

Бывают такие удивительные лица, мимо которых невозможно пройти — надо обязательно остановиться и дать в морду.

Автор неизвестен

Глеб сидел в больничном кресле, далеко вытянув длинные ноги. Он уже полчаса крутился, пытаясь принять удобное положение, но в этом орудие пыток, а не средстве для комфортного отдыха, сделать это было практически невозможно. Мужчина старался не шуметь, боясь потревожить чуткий сон отца. С трудом сдерживая глухое раздражение, он вскочил, сел на широкий подоконник и прислонился лбом к холодному стеклу.

Несмотря на то, что Глеб совсем недавно сменил мачеху, он чувствовал себя усталым и разбитым. Может, так на него действовали больничные стены, может, поселившаяся внутри какая-то странная, непонятная тревога. Он несколько часов провертелся дома в кровати, так толком и не отдохнув.

Сначала ему мешал свет, щедро изливаемый полуденным солнцем в огромные окна. Твердохлебов задёрнул ночные шторы и, обхватив подушку, отвернулся к стене, пытаясь уснуть. Потом ему стало душно. Казалось, стены надвигались со всех сторон, давя на психику и мешая расслабиться. Мужчина вскочил, распахнул створку окна, постоял несколько минут, наслаждаясь лёгким ветерком, разогнавшим застоявшийся воздух в комнате, а потом улёгся с довольной улыбкой на губах. Но спустя некоторое время, ему снова пришлось встать и захлопнуть окно, потому что детский гомон во дворе всё больше нарастал, пока не превратился в сплошной гул, перекрывающий даже грохот трамвая, пронзительные сигналы автомобилей, не говоря о воплях мамаш, пытающихся призвать своих чад к порядку.

Когда, наконец, удалось уснуть, то сразу навалились странные сны. Он с кем-то отчаянно ругался, куда-то то ли бежал, то ли за кем-то гнался, пытаясь продраться сквозь лесные заросли, а когда ему это удалось, он увидел Галю. Девушка выглядела усталой и очень грустной. Под огромными глазами залегли тени, а уголки губ были печально опущены. Глаза, наполненные слезами, смотрели на него с невыразимым упрёком. Вдруг маленькая, хрустальная слезинка сорвалась и побежала по бархатной щеке серебристым ручейком. Пронзившая изнутри обжигающая боль, заставила мужчину вздрогнуть и проснулся. Глеб резко сел на кровати и бросил взгляд на часы. Он поспал всего лишь чуть больше часа. Решив, что больше поспать всё равно не удастся, Твердохлебов потопал в душ, чтобы потом отправиться в больницу к отцу.

Из глубокой задумчивости его вывел голос отца:

– Знаешь, сынок, из нас двоих, больным выглядишь именно ты. Случилось что?

– Да нет.

– Глеб!

– Отец, я, правда, не знаю. На душе кошки скребут, а в чём дело, понять не могу.

– К Любе заходил? Как она?

– Нормально. Рвётся Маринку-болтушку придушить, - хмыкнул Глеб.

– И правильно сделает, - одобрительно кивнул Твердохлебов старший.
– Глеб, я тут тебя попросить хотел…

– Говори, всё, что в моих силах, сделаю.

– Если со мной, что случится, не бросай Марго. У неё, ближе нас с тобой, никого нет.

– Отец, прекрати выдумывать. Я говорил с твоим лечащим врачом, ты скоро поправишься.

– Пообещай, мне так будет спокойнее.

– Обещаю. Но об этом, ты мог бы и не просить. Я и так… - Их разговор прервал какой-то шум в коридоре и громкие крики.
– Извини, я на секунду.
– Глеб бесшумно выскользнул из палаты. В коридоре толпились больные, что-то оживлённо между собой обсуждающие. Твердохлебов перехватил пробегавшую мимо медсестру:

– Что случилось? На больницу напали?

– Угу. Точнее больница напала. Любка, своему бывшему розами по физиономии надавала.

– Почему розами?
– удивился Глеб.

– Малышев их ей приволок, - пояснила словоохотливая медсестра.
– Она его ими и отоварила. Так ему и надо. Сейчас этому остолопу раны в процедурной промывают.

– Может, он мириться пришёл?
– громко возмущался один из пациентов. Низкорослый, худой, довольно плюгавенький, он размахивал руками и презрительно кривил тонкие с синеватым отливом губы.
– Мужик такой шикарный букет притарабанил. Кучу манечек угрохал, не пожалел. Это ж надо. Все вы, бабы, неблагодарные суч…