Обманутые сумасшествием
Шрифт:
Капитану уже неоднократно поступали предложения плюнуть на это гнилое дело, повыбрасывать за борт оставшихся пассажиров и убираться отсюда чем дальше, тем лучше. Но тот резко заявлял, что на Землю они вернутся только тогда, когда выполнят поставленную Компанией работу до конца. Подтверждая свои слова, Кьюнг с такой силой стукнул кулаком по столу, что тот наконец сломался.
Работали теми же парами: Кьюнг — Фастер, Айрант — Фабиан, по двенадцать часов в сутки. Из скольки часов состояли сами сутки, никто точно не помнил. Вид замерзших покойников давно уже вызывал тошноту, и тошнота эта, как привычное статическое состояние духа и тела, стала повседневным чувством собственного бытия. Если бы известный философ Декарт родился и вырос на Флинтронне, то его знаменитое изречение выглядело бы следующим образом: «тошнит — следовательно существую». Бесконечные в пространстве и времени могилы создавали иллюзию, что мир из них только и состоит, ими создан, ради них задуман и ими же когда-то будет погублен. Впрочем… некое рациональное зерно в этих размышлениях присутствует. И возможно, лишь беспечно ревущие планетоходы, собеседники в океане молчаливого мрака, не позволяли окончательно сойти с ума.
Фабиан что-то последнее время начал сдавать. Он хромал на одну ногу, стал медлительным, неповоротливым. Его механические суставы перестали сгибаться до конца, речь порой шла с какими-то заиканиями. Со стороны он сильно напоминал больного радикулитом, хотя скорее всего это было следствием всем известного «сотрясения мозга». Айрант поначалу орал на него, но вскоре понял, что роботу необходима профилактика.
– Сэ-сэр, у меня явные неполадке в координационном блоке, — отвечал Фабиан на всякие вопросы о его самочувствии.
Фастер постоянно обещал им заняться, но видя, что робот мало-помалу все же шевелится, откладывал ремонт на многократное «потом». Дел, действительно, и так хватало. Однажды Кьюнг пригласил Фастера в свою каюту для беседы.
– Хочу поговорить с тобой наедине, и чтоб об этом никто не знал, — он указал рукой на пустующее кресло и продолжил: — Этот душераздирающий хэллоувин, что творится на «Гермесе» мне лично уже осточертел до предела! Спасибо, насмотрелся! Впечатлений в избытке! Все вокруг: расчлененные трупы, загадочные ночные звуки, шорохи, интимные вздохи и стоны, хождения по салонам, сильно напоминают мне белую горячку… Скажи, ты хотя бы раз своими глазами видел, чтобы кто-нибудь из пассажиров самостоятельно передвигался?
– Нет.
– Я тоже. И не думаю, чтобы твой Брахма занимался подобной ерундой. В общем, у меня есть идея: нужно в грузовом отсеке, а также в переходных салонах вмонтировать миниатюрные камеры слежения. Сделать это необходимо ночью, если хочешь — можем вдвоем, только чтобы Айрант и Фабиан ничего не знали. Почти уверен, они наконец помогут нам выяснить, что за силы стоят за всей этой чертовщиной…
Надо. И Фастер утвердительно кивнул.
– Я, кстати, сам об этом думал. Но мы уже на несколько раз проверяли весь звездолет. Внутри, кроме нас четверых да искореженных тел пассажиров, никого нет. Даже самый увертливый «убийца», которого вы проповедуете, не смог бы скрываться столь долгое время незамеченным.
Кьюнг откупорил бутылку шипучего напитка, налил доверху два бокала и, отхлебывая мелкие глотки, продолжал развивать свою мысль:
– Когда я собственными глазами увижу, как мистер покойник (или миссис покойница) без посторонней помощи передвигается, курит, пьет скотч и играет в карты с себе подобными мертвецами, тогда я скажу, что мир, в котором мы живем, на самом деле свихнулся… Но пока этого не произошло, у меня до сих пор сохраняются подозрения, что это чья-то жестокая игра, в которой наши пассажиры выступают лишь в образе марионеток. Только кто за ней стоит — вот проблема.
Вопрос, заданный если не в тысячный, то в сотый раз — наверняка. И молчание на него было уже предпочтительней глупых и беспомощных попыток отыскать ответ.
– Значит, ты до сих пор веришь в сумасшедшего маньяка-убийцу из «Астории»?
– Я же не упрекаю тебя в том, что ты веришь в Брахму и существование души?
Фастер только сейчас взял свой бокал и равнодушно пропустил в себя пару освежающих глотков. Но… демон бы все побрал! Ему вдруг показалось, что даже закупоренная газ-вода пропиталась миазмами вездесущего омертвелого запаха.
– Хорошо, когда займемся?
– Завтра ты подготовишь нужную аппаратуру и… если хочешь, то помолись за успех нашего предприятия. А на следующую ночь приступим к делу.
Идея была несколько запоздалой, но вполне рациональной и, будь она осуществлена, это наверняка повернуло бы весь ход дальнейших событий в иное русло. Но увы…
Глава пятая
ТРЕТИЙ СОН ФАСТЕРА.
«…планета Флинтронна утопала в призрачных лучах вечного рассвета и никогда не восходящего солнца. Эпсилон Волопаса скрывалась прямо за линией горизонта и, имей планета хоть незначительное внутреннее вращение, она вот-вот появилась бы на глаза. Но движение здесь было кем-то остановлено, как остановлено время, жизнь, процесс осмысления действительности. Над гладью песчаного океана висело туманящее взор марево. Могилы утопали в нем, теряя отчетливость своих контуров, а ближе к горизонту они вообще растворялись в белесой мгле и походили больше на мираж. Унылая, безрадостная игра красок еще более унылого и безрадостного мира. Фастер долго наблюдал эту фантасмагорическую картину, вдыхая в себя ее неживые цвета и запахи. Вдруг он почувствовал за спиной чье-то дыхание. Обернулся…
Опять она!
Черная Леди по прозвищу Шепчущая Смерть. И те же красные глаза, блуждающие под капюшоном, и снова полное отсутствие лица. Этот капюшон был просто накинут на невидимую голову. Глаза плавали прямо по воздуху, вращались, сталкивались между собою и если они случайно посмотрят в одну сторону — прямо в твои глаза, то жуть брала страшная. Леди находилась всего шагах в десяти, за поясом у нее торчал кинжал, который постоянно кровоточил и ронял на пески перезрелые багряные капли.
Шепчущая Смерть ничего не произносила и не двигалась, она лишь только тяжело дышала, отчего ее грудь периодически вздымалась, а капюшон слегка подергивался.
— Ты пришла за мной? — спросил Фастер, заведомо настраиваясь на худшее.
Ответ послышался каким-то путаным и загадочным:
— Не всегда те, кто нуждаются во мне, ждут, но идя, сами находят, — голос ржавого несмазанного шарнира, вращающегося на такой же несмазанной оси, проскрипел по омертвелому воздуху и угас. Черная Леди сделала один шаг навстречу.
Что-то нехорошее, зябкое, ползучее медленно поплыло по телу, и кожа покрылась аллергическими пупырышками… Страх? Или внешнее проявление чувства омерзительности? Он и сам не мог разобраться.
— Зачем ты пришла?
— Я должна показать тебе отдаленное будущее. Хочешь знать, что произойдет на Флинтронне через тысячу лет?
— Тебя послал великий Брахма?
Пауза. Раздумье. Красные глаза лишь на мгновение замерли. Потом ответ:
— Да, — ржавый шарнир крутанулся и проскрипел нечто напоминающее «да». Но и этого оказалось достаточно, чтобы развеять сомнения.
— Тогда с моей стороны не будет никаких возражений. Делай, что тебе приказано.
Леди, черная как ночь и мрачная как краски этой ночи, подходила все ближе, затем вытянула свою костлявую руку и внушительно произнесла:
— Смотри!
Фастер почувствовал, как пески под ногами стали дрожать от вибрации, исходящей из самого центра планеты. Воздух пропитался приглушенным гулом, несущемся откуда-то издалека, могилы начали колебаться, перемещаясь в разные стороны. И опять явился этот ШЕПОТ…