Чтение онлайн

– Нет!!

Помогло. Все затихло… Он продолжал свое бессмысленное шествие по умершему кладбищу, совершенно не понимая, что дальше предпринять. На «Гермесе» его ждет явная смерть. Совершенно непонятная и невесть откуда взявшаяся, будто мистическое наваждение, но смерть — это точно. Может, связаться с советом Троих? Но тогда придется докладывать о своем позоре, и уж помощи точно не жди… «Все-таки, что происходит?», — думал Крахт, — «Я не верю в мистику… должна… должна быть какая-то причина.». Спутавшиеся в комок мысли суматошно принялись искать объяснение происходящему. Он постоянно озирался и вздрагивал даже от собственного неосторожного движения. Темнота играла с его воображением туманными образами, словно пыталась подсказать. И тут… в его сознании родилась наконец смутная догадка. Колыхнулась тень одной идеи — настолько бредовой, что будь он в любом другом состоянии и в другой ситуации, всерьез не стал бы и размышлять над этим.

Видимо, Флинтронна и в самом деле являлась исключением из общего для всех правила логической закономерности. Фундаментальные законы вселенной будто бы не властны на ее поверхности. И тем не менее, мистика здесь совершенно ни при чем…

Он подошел к могиле Кьюнга, еще раз хорошенько задумался и посмотрел на нее так, словно желал проткнуть взором пески. Потом почти бесчувственными похолодевшими ладонями взял лопату и принялся копать.

Так и есть: ТРУПА НЕ БЫЛО.

Даже в эту минуту Крахт продолжал исповедовать материализм, иной религии не признавал. Даже сейчас, охваченный черной паникой, окутанный черной ночью и вдобавок терзаемый черными предчувствиями, он сразу стал мыслить в правильном направлении. Та-а-ак… Так-так… В воображении все отчетливей стала вырисовываться цепочка подозрительных фактов, в коих былое удивление сменилось настоящим ужасом, и из них, по сути бессмысленных и весьма странных, складывался удачный ребус. Да, разорванные разноцветные картинки слились наконец в решенный паззл. Но теперь чувство страха медленно сменилось злобой — запоздалой и беспомощной злобой на самого себя.

Капитан оказался хитрее его. Вот в чем прокол: психология землян, видимо, намного тоньше и глубже, чем он предполагал. Игра в мистику закончена. Счет: 1:1. Ничья. Но для него это фактически поражение. Хуже, чем поражение, потому что постыдное и глупое. Как безмозглая рыбешка он клюнул на дешевую приманку! Трехпалые кулаки сжались до предела, кровь пульсировала по жилам, отчаянные мысли вихрем носились в голове. А ведь именно сейчас, как никогда, необходимо было успокоиться, чтобы включить процесс лаортсминации (метаморфоза) и хотя бы спрятаться в песках.

Теперь все ясно: и первая, и вторая смерть капитана были инсценированы. Крахт начал прокручивать в памяти минувшие события, только осмысливая их по-новому здравой логикой. Ну конечно же! Если бы тогда Кьюнг на самом деле выстрелил себе в голову, скафандр оказался бы пробитым, и он бы ни при каких обстоятельствах не выжил, так как ядовитая для людей метановая атмосфера сразу проникла бы ему в легкие. Значит, последний выстрел был мнимым. А эта кровь на лице и обуглившийся шлем скафандра — не более чем маскарад. Вот черт! И его удачно сыгранное сумасшествие — тоже спектакль! Он был исполнен для того, несомненно, чтобы ослабить бдительность. Надо признать: спектакль удался…

А вторая смерть? Еще тогда она показалась какой-то внезапно-подозрительной. Мало ли существует препаратов, которые вызывают временную остановку сердца и производят иллюзию смерти?.. Далее шли похороны. Самые настоящие… Но какого дьявола он, по этому глупому обычаю, хоронил Кьюнга в скафандре?! Там ведь сжатый кислород! Он пришел в чувства, лежал в могиле и дышал свежим воздухом! Заодно и отдохнул немного… Полный идиотизм! Нет бы произвести контрольный выстрел! Нет бы добить его хотя бы лопатой!

Стоп! На этом кадре надо затормозить… Ведь сверху слой уплотненного песка. Выбраться невозможно!

Крахт еще раз глянул в раскопанную яму. Ну вот и объяснение! Оно лежало в самой глубине: офтеляр, маленький прибор, способный заглатывать материю. С помощью него, совершенно не напрягаясь, можно было спокойно пробуравить над головой пески и вернуться в мир реальных вещей (в прямом смысле) из мира загробного.

Крахт холодел от каждого сделанного вывода. Вот оно, запоздалое понимание, облаченное в горечь… Кьюнг, разумеется, освободился от плена песков, снова закопал могилу и поставил на прежнее место памятник. Эти коварные, злопамятные земляне! Он не хотел просто убивать, он жаждал отомстить тем же способом и по тем же правилам игры, которую вели против его компании. Око за око, зуб за зуб, обман за обман. И СТРАХ за СТРАХ. Так что расплатился сполна.

Наконец-то все события обрели логическую связку…

Крахт вдруг почувствовал, как волна обжигающего ужаса окатила его с головы до ног. И причина здесь была уже не во внезапном осмыслении произошедшего. Просто он понял, что сзади кто-то стоит. Обернуться не хватало смелости. Может, бежать? Но Кьюнг вооружен! А что если резко развернуться и ударить лопатой? Вряд ли… реакция у землян отменная, и этот эпатаж только еще больше его разозлит.

Крахт стоял весь дрожащий и недоумевающий перед своим непредсказуемым, но наверняка плачевным будущим, вспоминая свое триумфальное, но увы, навеки ушедшее прошлое. В один момент он вдруг понял, что все кончено. Его личная карьера, великий Ордиз, планета Остарио: все вмиг стало бесконечно далеким и никчемным…

– Ты сам ляжешь в могилу или тебя об этом надо обязательно просить? — голос сзади заставил вздрогнуть. Он достаточно хорошо изучил язык землян и никак не мог ошибиться в том, кому принадлежит эта властная терзающая нервы дикция. Несомненно — Кьюнг.

Гуманоид обернулся и, еще не успев что-либо разглядеть, получил мощный удар по лицу… Разом погасли все звезды, почва под ногами исчезла, перед глазами замигала цветомузыка из множества ярких огоньков. Он отлетел на несколько футов, беспомощно прилипнув к пескам. Боль железной перчаткой сжимала череп, и мир бешено завертелся вокруг своей оси. Едва придя в себя, Крахт увидел над собою склонившуюся фигуру в скафандре и… до боли знакомое (в прямом смысле) лицо. Это был он!

– Клянусь, ты не умрешь так легко, как те два кривоносых ублюдка!

Вслед за этой фразой посыпались удар за ударом, в перерыве между которыми невозможно было ни вставить какое-то слово, ни что-либо сообразить. Так как соображаловка болталась из стороны в строну, едва не отрываясь от непомерно худой шеи. Его искривленное болью и испугом лицо выглядело до такой степени отвратительным, что один только внешний вид мог вызвать желание его убить, как гадкую тварь, как нечисть, не говоря уж о тех деяниях, что скрывались за этой омерзительной маской.

Нос инопланетчика, похожий на загнутый клюв, спазматически подергивался. Кстати, клюв… Кьюнг схватился за него и подобно рубильнику повернул на девяносто градусов. Раздался треск ломающегося хряща и одичалый истерический возглас. Капитан раньше и не предполагал, что можно получать такое острое наслаждение от страданий другого существа. Он был одержим яростью, и утолить ее могли только стоны и возгласы того, кто находился под ним.

Он поднял гуманоида высоко над собой и что есть силы швырнул наземь, а тому показалось, что на него упала целая планета. Потом была небольшая передышка. Экзекуция имела смысл лишь в том случае, когда пытаемый находился в состоянии как минимум чувствовать пытку. А Крахт уже был на грани отключения. Впрочем, он довольно быстро пришел в себя. Лицо источало желтую кровь, губы извергали протяжные стоны, он решил притвориться будто беспомощно утомлен.

Капитан сам поставил его на ноги и, подпрыгнув, ударил обеими пятками в грудь. Вот это был полет! Красивая траектория и красивое вращение тела в воздухе! Как после долгих тренировок по акробатике. Приземлился он аккурат на чью-то могилу, ударившись о памятник. Довольно метко. Все тело уже было в крови. Казалось, он надолго выведен из сознания, но случилось наоборот. Гуманоид… впрочем, хватит уже называть его столь высокопарным титулом, которого он явно не заслуживает. Короче, это инопланетное чучело, обнаружив в себе источник резервных сил, вдруг резко вскочило и побежало. Он отчаянно несся среди бесконечных памятников, чувствуя, как сзади приближается топот преследователя. Всякие попытки юлить и резко менять направления выглядели лишь жалким, отчаянным желанием оттянуть час неминуемой расплаты. Кьюнг даже особо не напрягался в беге, решил поиграть с жертвой в кошки-мышки, делая вид, будто никак не может догнать.