Чтение онлайн

Я постучал пальцем по её маковке, торчащей у меня перед носом.

– - Здесь - между ушами.

Она перестала хныкать, кажется - слушала.

– - Я, Воевода Всеволжский, дал тебе волю. Не под себя положил, как нормальный бы мужик сделал, а на себя возложил. Да у всех баб на "Святой Руси" такой воли нету! Ты бы на лавке лежала да шевельнуться не могла! Даже вздохнуть - только по разрешению, ежели тушка на тебе приподнимется. А тут: дыши - не хочу. Быстрее или, там, глубже - сама, по своему желанию. В смысле - дышать. Но надо же и честь знать. Потрудится. Хоть бы в благодарность за такую милость. А ты - дура. Жмёшься, давишься. Ни себе, ни людям. Страх твой - тут, между ушами. Страх глупый, бессмысленный. Убежать, спрятаться, остановить меня - ты не можешь. Так чего ж ты боишься?

– - Бо-ольно...

– - Так ведь и боль твоя - от тебя же. От страха твоего, от нежелания. А Господь велел желание - иметь. Хочешь быть богу угодной - желай. Дави страх. Получай удовольствие. Или, хоть мне доставь.

Её неровное дыхание постепенно успокаивалось. Но я не спешил: человек - существо гидравлическое. А жидкостные системы имеют куда большую инерционность, нежели электрические. Мысли, иончиками по нейрончиками - уже скок-скок. А гидравлика, в соответствующих местах организма... как котёл на паровозе - только собирается.

Оставалось поглаживать и, не давая возникнуть глупым мыслям, проповедовать:

– - Всё, что мне в голову придёт - будет с тобой исполнено. Ни силы, ни защиты от меня - у тебя нет. Твои "хочу" или "не хочу" - ничего не значат. Как же тебе жить?
– Возлюбить. Ибо сказано: "возлюби ближнего своего". А кто более ближен, чем тот, кто уже внутри? Возлюби имеющего тебя. Овладевшего тобой. Своего господина, хозяина, владетеля. Твоё "хочу" - должно совпадать с моим. Твоё "хорошо" - то, что хорошо мне. Не сделать вид, не прикинуться, а чувствовать, думать так. Жить этим. Всей душой, всем телом. Ибо притворство, обман - видны. И - наказуемы.

Я осторожно, субмиллиметрово, двигался внутри неё. Она сжималась, вздрагивала. Но - всё менее напряжённо.

– - Тебе больно? Если таково моё желание, то и боль твоя - твоя радость. Господин твой обратил на тебя внимание, хочет от тебя чего-то. Воплей каких-то, слёз, молений, коленопреклонений и подползаний...
– сделай. В церкви же, пред доской крашенной, делаешь? Искренне, с радостью и умилением? Но ты не бойся - я людей мучить не люблю. Зубы выкрошить, нос на сторону своротить, глаза выжечь, руки ноги-переломать, кожу живьём содрать... груди и ягодицы у тебя отрезать, на костре поджарить и тебя же тем мясом кормить... мне противно. Не радует. Да и твой Ипай - муж добрый. Без этаких заморочек. Научишься его радовать - будешь как сыр в масле. А не сможешь... возлюбить, не сумеешь понять и вчувствоваться - будет тебе каждый день горе-злосчастье. Как в пекле у чертей под плетями.

Она, убаюканная моим неспешным повествовательным тоном, уже напоследок всхлипнула, прижимаясь щекой к моей груди. Даже жалко. И куда таких сопливок несёт?
– Да, в общем-то, известно куда - в нормальную святорусскую жизнь. То-то Евфросиния Полоцкая предпочла в монастырь, чем в княгини.

Понятно, что придурков-садистов среди мужчин не большинство. Но - есть. А патриархальность, беззащитность и сословная наследственная иерархичность общества - к маразму подталкивают. "А вот не по ндраву мне". И - в морду.

***

Следует ли мне обратиться ко временам уже не родовых, а вполне цивилизованных нравов? К "России, которую мы потеряли"? К благородному и высококультурному "цвету нации" первой половины 19 века?

Типа:

Молодой дворянин не позволял сыграть крепостным свадьбу, пока лично не "испробует" невесту. Родители одной из девушек дали ему отпор. Барин повелел схватить их, приковать цепями и обесчестил дочь на глазах отца и матери.

Помещик Гагарин силой удерживал в своём доме 7 девушек, которых обесчестил. Князь был весьма ревнив и при любом удобном случае бил их кнутом.

Граф Визанур развлекался тем, что поселил крепостных девок в домики, выполненные в разных стилях: китайский, турецкий, индийский. Крестьянки были обязаны одеваться в национальные костюмы этих стран. Граф и сам облачался в экзотические одежды и "ходил в гости" к своим наложницам. Он любил красить голых крепостных белой краской и заставлял изображать античные статуи.

Эпоха Пушкина и Лермонтова, Жуковского и Карамзина. Все встречались между собой, раскланивались, на званных обедах за одним столом сиживали. Потом отправлялись по делам своим. Кто - создавать славу российской словесности или возвеличивать славу русского оружия. А кто - девок насиловать да мужиков в античность вгонять.

Коллеги, вы гадалками подрабатывать не пробовали? Мы ж, типа, знаем грядущее:

До этого "тогда" - семь столетий. И вести себя надо соответственно реальности. Нынешней, "святорусской".

Не-не-не! Чертей в пузырёк... пока не надо.

***

– - Ну что, красавица, поняла? Полюбишь меня? Искренне. Душой и телом. Помыслами и пожеланиями. Радостями и печалями.

Я - пошутил. Чисто для её успокоения. Ожидал... какой-нибудь ответной улыбки. Но девка восприняла конкретно: упёрлась мне в грудь руками, осторожно, ожидая постоянно новой боли, приподнялась. Плотно сжав зубы, "смежив очи", она начала опускаться, надеваясь всё глубже. С решительным выражением лица, будто на амбразуру бросается... Ну, не грудью же!

Я - замер.

***

Кто мне эта малолетняя "доска с глазами"? Ипайнутая жёнка? Но - живое существо. А я и правда - мучить кошек никогда не любил. Котят топить приходилось. По осознанной необходимости. Но наслаждаться звуками и видом страданий жертвы...

И ещё. Мне до сих пор удивительно видеть, как набор акустических колебаний превращается в слова, в понятия и идеи, в мысли и эмоции человеков. В действия. Меняя оценки действительности до противоположных.

Вот только что: "... сильный, державный, царь православный, царствуй на славу...". Все сто восемьдесят миллионов, по всей широтно-долготно протяжённой... А вот раз и - "Долой кровавое самодержавие!". Тоже - повсеместно и широтно-долготно.

Здесь - не империя. Только одна душа. Но ведь и сто восемьдесят миллионов - из таких, отдельных, состоят.

Кое-какое... бла-бла-бла. Можно в спектр частот разложить. А у них - мысли, эмоции... поступки. Часто - против их собственных непосредственных материальных интересов. Иногда - против даже самой жизни. "И как один умрём в борьбе за это".

Вот, только что, надеться на немелкий уд лысого здорового чужого мужика - ужас. Несчастие невыносимое. Дальше - только повеситься. А вот - доза акустики. И то же самое действие исполняется уже осознанно, целенаправленно, самостоятельно. Одно из возможных. В границах допустимого. В изменившихся только что границах.