Чтение онлайн

Я переставал контролировать себя. Потрясение, как не раз бывало у меня, переходило в бешенство, в дрожание приподнимающихся губ над чуть выглядывающими кончиками клыков. По-волчьи, по-вампирячьи, по... по "звере-лютски".

Не знаю, что ребятам нынче помстилось. Но история о том, как я учил своего князь-волка хрипы людские рвать... среди народа ходит. Спать лягут - вспомнят. Бог даст - прочувствуют и последуют моему совету. Потому что иначе... умрут. Назвав, предварительно, те уши, в которые болтанули.

Ещё до заката следующего дня, невыспавшихся ребят подняли. И отправили на смену гарнизону на Казанке.

Жаль. Ребята толковые, походом проверенные. Но... уж больно "горячую" новость хватанули.

Десятник уверял, что они, де, ничего, всей душой... вот как бог свят... и вообще...

– - Год там отслужите. Потом верну. И благодари господа, что... с головами.

За год один - погиб, один - умер. Двое покалечились, женились, перешли в гражданскую администрацию. Остальные получили повышения. И убыли к новым местам службы. Тема чуть утратила "жаренность", можно было с людьми уже... поспокойнее.

За порогом бани - глухая ночь. "Майскими короткими ночами...". Майская ночь достаточно продолжительна для того, чтобы связать петлю, сунуть в неё голову и выбить из-под своих ног табурет.

Висит Ванечка.

Смерть повешенного длится около трёх минут. Поэтому им руки и связывают. У меня времени чуть больше. И прожить его надо так, чтобы не было мучительно больно. В те последние три минуты...

Мы топали через двор. Софочка мычала, толкалась, пыталась сесть на землю. Пара моих гридней, только что восторженно мечтавших с нею "поласкаться", постепенно зверели и, когда думали, что я не вижу, били её сапогами по босым ногам.

Ростислава в самом начале наступила на подол, слабо завязанная простынка с неё слетала. Теперь, светя в ночной темноте своим белым, недавно намытым и наслаждавшим меня, тельцем, семенила по тропинке, с вывернутыми назад руками, согнутая в три погибели, с торбой на голове, удерживаемая и направляемая моей твёрдой рукой.

Что-то подобное у меня здесь уже было. В "Святой Руси", в Смоленске. Тоже двор, ночь, голая женщина в сходной позиции. Там... была луна и тело побогаче. Радовало. А здесь... загрыз бы.

Топали мы недалеко.

– - Здрав будь, Ноготок. Гридни, свободны.

– - И тебе здравствовать, Воевода. Давненько бабья не приволакивали. Мои-то молодцы - аж заскучали.

– - И ещё поскучают. Этих - в МКС.

МКС - сложившаяся во Всеволжске аббревиатура. Сболтнул Ванечка разок. А оно в народе прижилось. МКС - "место куда сажают". Не возражаю - похоже. У Ноготка так называют подземные одиночные камеры с дополнительной изоляцией. Космос.

– - Ага... Режим?

– - Вода, еда, одежонка, разговоры - нет.

Прогулки, помывки, больничка, передачки, свиданки, "звонок адвокату"... здесь - только "в интересах следствия".

– - Вона как... Долго?

– - До особого.

Ноготок внимательно посмотрел на голую, в торбе на голове, Ростиславу, полуголую, в порванной и слезшей простыне, мычащую из-под мешковины, Софию.

– - Свихнутся.

– - Божья воля.

Появившаяся пара подмастерьев палача ухватила Софью, я, за связанные локти, поднял с колен Ростиславу. И мы потопали.

На верхнем уровне у Ноготка архивы, кое-какие мастерские, комнаты отдыха. На втором - пытошные. Там уже полным ходом идёт процесс - исследуются подробности "восстания жрецов".

Как всегда - не хватает персонала. Особенно - сочетающих знание технических подробностей процесса и языка общения клиента. Так-то кнутом бить - есть кому. А вот спросить...

Минус третий, минус четвёртый... Пришли. Осмотрели.

Чистенько, метено. Пусто. Похоже, как меня в Киеве держали. Параша. Двойные двери. Хоть убейся об них - снаружи не слыхать. Сверху - технический этаж. С некоторыми... свойствами. Людей Бешеного Феди в этих помещениях обрабатывали эфиром, опиатами, акустикой...

Софочка дралась до последнего. Когда сорвали тряпки, вынули кляп, она принялась ругаться. В лучших традициях Степаниды свет Слудовны. Сколько лет прошло, а некоторых выражений я ещё... не вполне.

Вывернули бывшей боярышне, княгине, монахине, расстрижёнке, московско-литовской полонянке, "зам. по всём" в Ипаевом погосте... руки за спину, нагнули. И головой - вперёд. Пинком. В темноту. Похоже - предпоследнюю. Последняя в яме будет. Дверь - стукнула, засов - лязгнул. Потом - вторая.

Пока это происходило, Ростислава стояла у соседней камеры. Как поставили - лицом к стене. Молча, не шевелясь. Торбу с её головы я сам стащил. И кляп вынул. И руки развязал. Стояла совершенно безвольно, не сопротивляясь, никак не реагируя на мои прикосновения. "Выученная беспомощность".

Вот на что я купился! Вот чем она меня приманила! Падлюка! Так-то - смотреть не на что! Да мне любая даст! Да у меня такие раскрасавицы - только ждут! Чем же она меня охмурила?! В ней же ничего нет! Ну, дырка. Так такое же - у половины человечества! Только на Святой Руси - миллиона четыре!

Обман. Заговор. Волшба. Колданули, с-суки! Обмагичили, гадины! Приворотным зельем...

Ваня! С ума-то сходить не надо. Ты ж не пил никакого зелья.

Всё равно! Ведьма! "И руки её - силки дьявола"! Что-то в каменку кинули! Что-то в мазях было!

Было.

И есть. Глупость. В твоих мозгах.

Глупая самоуверенность, тупая расслабленность... Проще: сам - дурак.

Помощники Ноготка сунулись, было, ухватить и её. Вывернуть руки, нагнуть, вкинуть... Я остановил их. И тогда она, неотрывно глядя в стену перед собой в полутьме подземелья, скупо освещаемого скипидарным фонарём в руке Ноготка, негромко сказала:

– - Я - твоя. В воле твоей. Господин.

И пошла. В дверь. В разверстый зев. Темноты. Подземелья. Могилы.

Двери - стукнули, запоры - лязгнули.

Без воды - неделя, без еды - два месяца. Максимум. Сойти с ума - индивидуально.

Выбирай, попандопуло. Способ уничтожения угрозы. Тебе, твоим людям, твоему обществу... Родине нашей!

И прогрессу всего человечества - само собой.

Достаточно ничего не делать, просто - не вспоминать. Свежие косточки скоро, неизбежно и закономерно займут подобающее им место в общей могиле...