Чтение онлайн

— У меня такое чувство, что ты оккупировала мой дом, — выкрикнул Жиль.

— Потому, что заставила тебя заправить постель? — рассмеялась в ответ она.

— Почему ты относишься ко мне как к ребёнку? — застонал он в ответ.

Тем временем, я сидела на диване и очарованно смотрела на них. Не так часто случается видеть мыльную оперу так близко и лично. А кричащий Жиль становился даже чуть-чуть привлекательным.

— Почему ты не можешь заправить кровать для своей жены? — покровительственно спросила Елена. — Чем ты занимаешься весь день? Похоже, проверка электронной почти важнее для тебя, чем сделать что-нибудь для неё, да?

— Её не волнует кровать! — раздражённо ответил он. — У нас с Луизой собственная динамика.

— Но её волнует! На этой неделе она говорила об этом каждое утро и ты это слышал. Это тебя не волнует она.

— Я люблю её и она это знает. И какое тебе дело до нашего брака? Спасибо, мы способны сами разобраться со своими делами!

— Может ты и можешь, но Луиза несчастна, а ты этого даже не видишь. Её отношения с Мортеном куда более равные.

Это было так. И произнесённое вслух нельзя было снова сделать невысказанным. Затаив дыхание, я ждала ответа Жиля. Он, определённо, мог победить в этом споре. Он, определённо, мог опровергнуть сказанное Еленой. Я хотела, чтоб мой брак нормально функционировал. Я нуждалась в его вере в то, что это получится.

Но Жиль просто ушёл в себя и упрямо произнёс:

— Мы любим друг друга и строим наше общее будущее.

Елена не заметила этого. И продолжила нападать на него:

— Это она строит будущее. Ты не много-то делаешь. У тебя нет работы. Ты даже не пытаешься её найти. Ты не помогаешь по дому. Ты даже отказываешься застелить постель. Если ты не будешь осторожен, она тебя бросит.

О Боже…

Очень странно, как вербализация идеи может внезапно сместить точку вашего зрения. В тот самый момент я поняла, что я хочу детей, что хотела их уже долгое время, и как бы я не была испугана — я была готова. И, глядя на апоклептически заикающегося Жиля, я поняла, что он — не готов. И я всегда знала, что он ещё не готов. Но я полагала, что это скоро произойдёт. Я была совершенно не права. Если мой муж отказывается заправить кровать, насколько сильно он будет отказываться выделить в своём графике время на ребёнка?

Теоретически, в полиаморном мире я могла бы иметь всё сразу. Жиль как мой лучший друг и родственная душа, даже хотя он и не хочет детей. Мортен завёл бы детей сначала с Еленой и, хотя я любила его, мне нельзя было ожидать от этих отношений детей по крайней мере несколько лет. Таким образом, я оказалась с мужчиной, которого я люблю, но который не хочет детей и мужчиной, которого я люблю, но с которым у меня не может быть детей, по крайней мере в ближайшее время.

Так, что же я делаю с ними обоими?

Убегая от отрицания

Елена осталась ещё на два дня. Они снова любились. Снова вместе. Снова связанные. И я слышала всё это через тонкие стены гостевой спальни. Вороватый скрип кровати, перемежающийся со звуками дыхания и итоговым горловым стоном Жиля. Я была хорошо знакома с этим. Но раньше эти звуки делали меня счастливой. Теперь они убивали меня. Он проводил её в аэропорт. Жиль должен был вернуться в шесть. Вместо этого, незнакомец явился в восемь.

— Ты отстриг свои волосы! Твои длинные кудри! — я ощутила настоящую потерю, как мать горюет о золотых локонах своего младенца, которые никогда не вернутся.

Мне улыбался некто, слегка похожий на Жиля.

— Я хотел, чтоб это было сюрпризом. Елена говорит, что это выглядит по настоящему хорошо.

Я не сказала больше ничего. Но я выглядела настолько напуганной, что он не осмелился подойти ко мне. Я отвернулась и заговорила со столом.

— Твой ужин остыл. Я ждала тебя, чтоб поесть вместе.

— Тебе не следовало… — сказал он осторожно.

— Я думала, что наконец у нас будет романтический ужин. Я не видела тебя наедине семь дней.

— Он всё ещё может быть. Я его погрею.

Он не понял. Я планировала быть с ним вместе. Я скучала по нему. Я ждала его. И если бы он чувствовал то же самое, он вернулся бы домой так быстро, как только смог. Но он предпочёл задержаться на два часа больше необходимого, чтобы подстричься.

— Не беспокойся. Я не голодна.

— Луиза, что случилось? — в его тоне была угроза. И он был готов поругаться со мной. Жиль, который никогда этого не делал.

— Так что? Это мои волосы, разве не так?

— Я тебя больше не понимаю. Я не знаю ­— кто ты. Я не знаю, что ты собираешься делать. И теперь я даже не знаю как ты выглядишь.

Человек, за которого я выходила замуж, был поэтом и мечтателем. А этот был коротко подстрижен, мускулист и одет для убийства. Они с Еленой утром ездили за покупками.

Я видела этот шаблон, повторяющийся раз за разом в браках у разных пар. И редко видела пару, в которой партнёрство было и оставалось равным. Один естественным образом оказывался доминирующим, а другой — подчинённым. И если им везло, они счастливо играли эти роли, не пытаясь поменять их. В другой работающей конфигурации, один доминировал в одних областях, а другой отвечал за другие. Но гораздо чаще пары оказывались несбалансированным.

Эта динамика привела к разводу по крайней мере одну мою близкую подругу. Мои подруги были как бы сильные женщины, которые искали мужчин для того, чтоб воспитывать их, заботиться о них и… управлять ими. Потому, что они были настолько неуверенны в себе, что им было необходимо быть необходимыми. Но когда они насыщали эту необходимость, они оказывались достаточно сильны, чтоб стоять на обеих ногах, и ирония ситуации оказывалась в том, что они начинали презирать партнёра, превратившегося в паразита. Для того, чтоб чувствовать себя увереннее и лучше, они как бы съедали человека, которого они когда-то нашли для того, чтоб заботиться о нём.

Я презирала их за это не сильнее, чем себя. Ведь я узнала, что я одна из этих женщин. Я неосознанно нашла мужчину, о котором я могла заботиться, с которым, как я думала, я могла построить общее будущее, после чего подавляла его ответственность и силу до тех пор, пока от него не осталась только не устраивающая меня пустая оболочка. Мой муж же искал и нашёл материнскую фигуру, которая могла бы освободить его от ответственности и управлять его жизнью.

И это была я.

Но Елена изменила всё это. Мой муж-ребёнок вырос и взбунтовался. Он отрезал свои волосы. Внешний символ внутреннего преображения. И это сделало очевидным то, что он мой муж, но в то же время незнакомец. И этот мужчина вздохнул и начал есть. “Нам надо поговорить” — произнёс он. Моё горло сдавило, а сердце подпрыгнуло.

— О моём будущем. Нашем будущем. Фитнесс это прекрасно, но мне надо найти работу. И, так как мы переезжаем в Англию, мне надо найти её там. И, я думаю, это следует сделать как можно скорее.

— Но я не могу переехать ещё четыре месяца, — я озвучила очевидное.

Договор с моей компанией был подписан, но такие вещи требуют времени. И я, определённо, не собиралась посвящать моё начальство в настоящую причину переезда. Это значило, что Жиль собирается покинуть Париж раньше меня. Впереди меня.