Чтение онлайн

— Принесла тебе, родная. Выглядишь… непривычно. Всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Муся, не отрываясь от экрана. Она как раз делила текст на нужные абзацы, как мы проговаривали минутой ранее. — Пишу про радость.

Лера поставила кружку, взглянула на Муську-меня, на меня-кошку, развалившуюся на столе среди бумаг.

— И как она? Не шкодит?

Муся наконец подняла на неё глаза и улыбнулась. Моей самой естественной, забытой мной самой улыбкой. Кажется, в последний раз я так улыбалась в начальной школе. Чёрт! Столько открытий в один день, моя голова просто не выдержит!

— Она мне помогает. Подсказывает.

Лера замерла с явно читаемым выражением на лице “ты точно перегрелась”, потом пожала плечами и вышла. А я прижалась лбом к прохладной столешнице.

Помогаю.

Да, пожалуй, так оно и было.

До конца рабочего дня было ещё далеко. Но первый текст, написанный в соавторстве с собственной кошкой, был почти готов. И в нём, чёрт возьми, была та самая “душа”, которой так не хватало Волкову. Осталось только не угробить это всё при финальном редактировании.

А ещё не забыть, как дышать, когда Волков придёт его забирать. Я хоть и была заперта в теле кошки, но чувства-то остались мои.

Человеческие…

Глава 4. Первый блин... не комом?

Редактировать текст, глядя на экран с высоты кошачьего роста и периодически отвлекаясь на соблазнительное покачивание шнурка от жалюзи, — оказалась задача не из лёгких.

Да, борьба с инстинктами кошки вышла на новый уровень.

Едва первый стресс чуть улёгся, как я, расслабившись, начала ловить себя на странных желаниях.

Поиграть с верёвочкой. Лизнуть лапу. Прыгнуть на солнечный зайчик. А то и вовсе сорваться с места и начать бесцельно гоцать по помещению, как полоумная, снося всё на своём пути.

К счастью, пока мне удавалось контролировать себя, но местами было страшновато.

Взяв себя в лапы, сидела у самой клавиатуры и тыкала лапой в монитор, указывая Мусе, где поставить запятую, а где — выкинуть очередное “мягко и пушисто”, которое она написала про асфальт после дождя.

— Но он же и правда мягкий, когда солнце греет, — упрямилась она, хмурясь.

— Люди так не говорят про асфальт! Меняй!

— Странные вы, люди, — вздохнула Муся, но послушно стерла.

В итоге получилось что-то среднее между тревел-блогом философа и дневником впечатлительного котёнка. Текст дышал, пах булочками и солнечными зайчиками. Он был живым. И я втайне боялась, что Волков с его каменным сердцем просто не поймёт этой жизни. Да, он искал “душу”, но не перебор ли той самой “души” у нас получился?

Что ж, не попробуем, не узнаем.

Когда работа была закончена, сохранена и отправлена на печать в принтер, в в офис вошёл сам Александр Сергеевич.

Весь отдел замер, будто явился не начальник, а сам тираннозавр Рекс. На цыпочках.

— Кристина, материал, — сказал он без предисловий, останавливаясь у моего стола. Его взгляд скользнул по разбросанным бумажкам, по мне, важно устроившейся на стопке черновиков. Заметил гудящий принтер, который как раз драматично выплюнул свежую напечатанную статью. Посмотрел на Мусю и сказал: — Принесёте ко мне. Сейчас.

— Хорошо, — спокойно кивнула Муся, совершенно не смутившись. Она забрала из принтера листки, сложила их кривенько, но бережно.

— Пойдём, — сказала она мне мысленно, но вслух добавила, уже обращаясь к Волкову: — Она тоже идёт. Чтобы не скучала.

Я заметила, как у начальника снова дёрнулась бровь. За стёклами очков его выразительные глаза очень многозначительно округлились. Ох, Муська, что ты творишь?!

Босс бросил короткий взгляд на мою переноску, стоявшую в углу. Очевидно, ждал действий “Кристины”. Но у моей кошки были иные виды на всё происходящее. Безошибочно почувствовав, чего ждал Волков, она сказала:

— Не надо переноски. Она будет тихо сидеть. На стуле. Как ворона. Только белая.

От такого сравнения я чуть не подавилась собственной шерстью. Муська, ты меня погубишь!

Волков тоже был ошарашен. Медленно повернувшись, он смерил нас нечитаемым взглядом и выдал короткое:

— Вы не заболели?

— Я в полном порядке, — пожала плечами Муська. — Идём…те?

Он молча развернулся и пошёл к своему кабинету, ясно давая понять, что мы должны следовать за ним. Муся подхватила меня под живот (ой, неудобно как!) и, прижав к груди, понесла следом. Я повисла у неё на руках, как пушистое, безвольное облачко, чувствуя каждый её шаг рёбрами и животом.

Кабинет Волкова был таким, каким и должен быть кабинет неприступного босса: огромный стол, стеллажи с бесконечными папками, большие окна с видом на город и ни одной лишней вещицы. Здесь пахло кофе, дорогой бумагой и его парфюмом. Раньше я не особо задумывалась об этом, но сейчас явно уловила в аромате парфюма что-то древесное, с чувственной горьковатой нотой.

Муся села на стул для посетителей, я запрыгнула на свободный рядом. Устроилась, поджав лапки, стараясь слиться с мебелью. В отличие от Муси, в кабинете начальника я чувствовала себя очень неуютно.

Волков взял листки со статьёй, поправил очки и начал читать. Минута молчания показалась мне вечностью. Он не хмурился, не кивал. Он просто читал. Я ловила каждое мельчайшее изменение выражения на его лице — и не находила ничего. Каменная маска надёжно скрывала любые реакции, если такие вообще были.

Моё кошачье сердце колотилось где-то в районе ушей. Сколько ждать? Когда вердикт? Хуже нет, чем вот так просто зависнуть в ожидании казни.

Наконец он отложил листы и посмотрел на Муську таким проницательным взглядом, что у меня от стресса зачесалась вся кожа.

— Это вы написали?

— Мы, — честно ответила Муся, кивнув на меня. — Она подсказывала про буквы. Я писала чувства.

Волков медленно перевёл взгляд на меня-кошку. Нахмурился. Его серые глаза будто прожгли меня насквозь, заставив забыть, как дышать. Ну что за взгляд! У меня даже сердце остановилось!

— Кажется, вы сегодня не в себе, Кристина. Однако статью принимаю. — произнёс он наконец. И вдруг уголки его рта дрогнули. Чуть-чуть. Почти незаметно. Мне даже показалось, что мне показалось. Ведь не мог, в самом деле, страшный и ужасный Волков пытаться скрыть неожиданную улыбку? — “Голуби воркуют громче, чем мысли в голове”. Это сильно. Мне понравилось.