Чтение онлайн

Он хорошо помнил, как главный врач клиники Моисей Ария и лечащий врач Анатолий Михайлович пытались его убедить в том, что все лечение назначено и ведется правильно, что химиотерапию следует продолжать и что это единственный разумный выход, что дней через пятнадцать-двадцать наступит ремиссия, тогда организм начнет интенсивно восстанавливаться, улучшится самочувствие, появится аппетит. Он хорошо помнил, что пошел в разнос, что стал громить кабинет главного врача, одновременно пытаясь добраться до двух укрывшихся под столом докторов. Он хорошо помнил, что очнулся с тяжелой головой и дикой болью под правой лопаткой от электрошокера на роскошном диване в кабинете доктора Михайловича.

– Выпейте. Выпейте, батенька мой. Имею большую уверенность, что это вам не повредит, – доктор Михайлович протянул Обнарову стакан с зеленоватой жидкостью. – Отвар девясильской мяты. Мне друзья из России присылают. Слегка успокоит.

Обнаров отвернулся.

– Что же вы творите, драгоценный мой, уважаемый Константин Сергеевич? Хотите эмоций, хотите истерик – ступайте в русскую православную церковь Ильи Пророка. Исповедуйтесь, совета у батюшки спросите, помолитесь. Сядете в такси, скажете: «Проспект Шдерот-А-Наси, музей японского искусства “Тикотин”». Я вам сейчас эти названия запишу. Пройдете немного вперед, увидите бензоколонку, перейдете дорогу и в стене увидите калитку во дворик. Службы в церкви проходят по субботам и воскресеньям, но священника в церкви можно найти всегда

Доктор Михайлович сел рядом с Обнаровым и отхлебнул травяного отвара из того самого стакана.

– Четвертого сентября заканчиваем первую фазу индукции ремиссии. Нужно приступать ко второй фазе. Вам нужно внести деньги. Это все, что требуется от вас. Лечение нельзя прерывать.

Обнаров закрыл лицо руками, сжался в жалкий комок и заплакал, то и дело хрипло всхлипывая, вздрагивая всем телом от горьких слез бессилия.

Михайлович погладил его по спине, сжал плечо.– Надо терпеть. Надо всем своим видом жене показывать, что все идет правильно, что лечение закончится хорошо. Вы, дорогой мой Константин Сергеевич, не имеете права на отрицательные эмоции. Вашего жизнелюбия, веры и надежды на двоих должно хватить. Да, выглядит она плохо. Да, смотреть вам на нее больно. Но с медицинской точки зрения все идет правильно. Сначала мы убиваем заразу. Организм от этого страдает. Но когда мы заразу убьем, ваша жена обретет былую форму в считанные недели. Господь испытаний не по силам не дает. Так что, пожалуйте в мою комнату отдыха, умойтесь, приведите себя в порядок, я распоряжусь насчет чая, и ступайте, драгоценный мой Константин Сергеевич, к жене. Она там наедине с болезнью. С вами вас будет двое против одного. Или вы предпочитаете воевать на неприятельской стороне?

– Ты вернулся? Костенька, я думала, ты совсем ушел. Увидел, что от меня осталось, и ушел.

Сквозь стерильную маску Обнаров поцеловал жену в уголок губ.

– Я устраивал докторам грандиозный скандал за то, что они постригли тебе волосы без моего согласия. Этого не было в договоре!

Тая слабенько улыбнулась.

– Врешь ты все. Я слышала. Ты думал, меня плохо лечат…

Рукой в стерильной перчатке Обнаров погладил жену по щеке.

– Таечка, родная моя, прости меня. Я просто сумасшедший. Я так люблю тебя, что готов даже на глупые поступки. Представляешь, я разгромил кабинет главврача, чуть не пришиб двух докторов!

Она вымученно улыбнулась.

– Ты можешь…

– Я знаю, я сильным должен быть, а у меня не получается. Мне больно и страшно. Больно от твоих страданий и боли. Страшно от того, что помочь не могу. Я так хочу, чтобы ты скорей поправилась. Ты так нужна мне!

Он погладил жену по ежику коротких волос.

– Костенька, ты очень устал. Ты не переживай так. Время ведь не подтолкнешь.

– Знаю…

– Сегодня двадцать третье августа. Первая фаза индукции ремиссии закончится, будет смена препаратов. Будет легче.

Обнаров взял руку жены, поцеловал.

– Кто же кого успокаивать должен?

– Конечно, я тебя, хороший мой. Ты весь извелся, худющий стал, человек со взглядом больной брошенной собаки.

Он улыбнулся.

– Как же мне повезло, что ты у меня есть!

– А мне-то как! Расскажи, как дома?

Он стал рассказывать о сыне, о маме с сестрой, о работе. Она слушала, неотрывно глядя на него, потом ее веки то и дело стали смыкаться, и усталая, она уснула.

Жена спала, а он все сидел подле и гладил ее сухонькую исхудавшую руку, перебирая тонкие побелевшие пальчики. На руке было обручальное кольцо. Чтобы оно не соскочило и не потерялось, с ладонной стороны между кольцом и пальцем был просунут свернутый в несколько раз тетрадный листок. Подумав, что кольцо с листком больно сжимает палец, Обнаров осторожно вытащил его, развернул, прочитал: «Если не успею сказать: «Костенька и Егорушка, я вас очень-очень люблю. Простите. Прощайте…» Обнаров свернул листок, осторожно положил его на прежнее место, поцеловал кольцо и ладошку жены. Несколько раз он глубоко вдохнул, не давая волю чувствам, поправил одеяло и стал терпеливо ждать, когда жена проснется.

Когда Тая проснулась, пришли несколько врачей и медсестра, укутанные с головы до пят, как и Обнаров, во все стерильное. Врачи осмотрели Таю, посовещались, проверили назначения, медсестра взяла анализ крови и все опять ушли.

– Хочешь, я включу телевизор? Поймаю какой-нибудь российский канал.

Тая качнула головой.

– Лучше расскажи мне что-нибудь, а я буду смотреть на тебя и слушать.

Он стал рассказывать, стараясь припомнить что-нибудь забавное и смешное. Ему было приятно видеть, как лицо жены светлеет, как теплеют ее глаза, как бледные высохшие губы вытягиваются в тонкую улыбку-полосочку. В такие мгновения он был счастлив оттого, что она могла, пусть на мгновения, забыть боль и страдания.

Вернувшаяся вскоре все та же медсестра дипломатичным, но не допускающим возражений тоном сказала:

– Прошу меня извинить, господин, но госпоже Ковалевой необходимо приступать к гигиеническим процедурам.

– Я – супруг госпожи Ковалевой. Я могу помочь. Только покажите, что и как делать.

Медсестра доброжелательно улыбнулась.

– Конечно. Это не трудно, господин Ковалев.

Медсестра научила его, как нужно правильно подавать больной судно, как проводить гигиенические процедуры, как перестилать постель, как делать массаж спины и ягодиц, чтобы не было пролежней, как втирать питательные травяные лосьоны и настойки. Тая смущалась, но не была против. Она понимала, что мужу важно быть хоть чем-то ей полезным.

За мелкими бытовыми хлопотами наступил вечер. Принесли ужин. Обнаров с удовольствием кормил жену с ложечки, при этом рассказывал что-то хорошее, радостное. После ужина медсестра поставила Тае капельницу.

– Господин Ковалев, ваша жена скоро уснет, а вам пора уходить. Прошу меня простить, но время посещений закончилось два часа назад.

Обнаров ушел только, когда жена уснула.

На следующее утро он был снова рядом. Очнувшись ото сна и увидев рядом мужа, Тая провела по воздуху рукой, точно стараясь стереть видение. Он рассмеялся, поймал руку жены, поцеловал.

– Костик… – она задохнулась от счастья.

– С добрым утром, Таечка!

Обнаров потрогал ее лоб. Лоб был прохладным, и Обнаров поблагодарил Бога, что лихорадка не возвращается.

– Как тебя пустили так рано?

– Я не уходил. Мне Анатолий Борисович разрешил переночевать в его кабинете. Он сегодня дежурил ночь.

Она улыбнулась одними уголками губ.

– Во сколько у тебя самолет?

– Поздно вечером, в половине двенадцатого.

– Как хорошо! Ты весь день будешь со мной. Будешь?

Он кивнул.

– А ты мне сделаешь опять массаж? У тебя руки такие нежные…

– Конечно. Все, что захочешь.

– Я ванну хочу. И голову помыть.

– Тебе можно?

Она улыбнулась.

– Выжившим после лихорадки все можно.

Ему было приятно, что хоть чем-то он может жене реально помочь.

– Еще я в сад хочу. Ты отнесешь меня в сад? Там лекарствами не пахнет и нет надоевших стен.