Чтение онлайн

– Тогда стал бы я так безоговорочно рисковать ради вас своей жизнью? с горечью спросил Вильсон.

– Примерно так, - согласилась она и поспешила заверить мужа: - Но я все это время вела себя безупречно, милый. В самом деле. Я даже не позволяла заезжать за собой и тем более...
– Она вдруг покраснела.
– Ну конечно, я была... ну... совсем голой, когда вы меня спасли, но я же тогда была без сознания, значит, это не считается, верно? Я же не сознавала, что на мне ничего нет, значит ничего об этом не знала, правда? А за исключением этого я держалась стойко.

За поддержкой она обратилась к Астреа.

– Ведь верно?

Дон Хоуард сочувственно улыбнулся Вильсону.

– Не делайте печальное лицо, мистер Вильсон. Согласен, она очень привлекательна, но поверьте, быть её мужем - задача не из легких.

Астреа улыбнулась Джилл.

– Вы были очень храброй. Поверьте, мне в подобных обстоятельствах пришлось бы не легче!

Она посмотрела через стол на да Силву и Вильсона.

– А вы... Тоже мне, детективы! На пальце Джилл отчетливо заметен кольца. Я это сразу увидела.

Теперь она ехидно ткнула пальцем в да Силву.

– Вы целый день копались в её сумке и не заметили, что все документы оформлены на миссис Хоуард!

– Вы забыли, что я джентльмен!
– с наигранной гордостью заявил да Силва и ухмыльнулся в ответ.
– Я взял из сумки только то, что было нужно. На остальное я закрыл глаза.

Он снова осмотрел бутылки на столе.

– А где коньяк? Я позову официанта. Что будете пить?

– Увы, ничего, - с сожалением покачал головой доктор Хоуард.
– Через несколько часов наш рейс, а Джилл ещё нужно собрать вещи. Я так и на неделю опоздал на службу.

Он встал и помог подняться с кресла жене. Потом скользнул взглядом по лицам присутствующих.

– Не вставайте, пожалуйста.
– Он мгновение помедлил, затем глубоко вздохнул.
– Ну, вы прекрасно знаете, насколько Джилл и я всем вам обязаны, и знаете, что я это знаю. Поэтому не стану устраивать грандиозную сцену прощания. Скажу только: мы очень надеемся, что в один прекрасный день снова все увидимся.
– Он приветственно поднял руку и улыбнулся.
– Единственное слово, которое я знаю по-португальски: Чао!

Вильсон мрачно смотрел им вслед.

– Единственное слово по - португальски!
– горько буркнул он.
– Но это же итальянский!

– Не изображай покинутого юношу, - строго бросил да Силва.
– Это тебе не идет.

И повернулся к Астреа и доктору Мартинсу.

– Повторяю вопрос: что будете пить?

Астреа медленно покачала головой, не сводя с него глаз.

– К сожалению, нам тоже нужно идти. Мы с Жоао обедаем в "Месбла", а столик заказан только на двоих.

Улыбка на губах да Силвы застыла, потом погасла.

– Вы с Жоао? Но я думал, мы...

Астреа спокойно его перебила.

– С тех пор, как вы сказали, что появитесь, и не появились, у меня было четыре дня, чтобы спокойно подумать, - голос её звучал мягко, но в нем отчетливо слышался стальная решимость.
– И я пришла к выводу, что не все нужно принимать, как само собой разумеющееся. По крайней мере, в таких серьезных делах. Или, по меньшей мере, насчет вас.

– Но...

– Мне очень жаль, - спокойно сказала она и встала.

Жоао Мартинс поднялся следом и взял её под руку.

Да Силва стиснул зубы и тоже встал. Его лицо окаменело.

– Если вы так считаете...

– Я так считаю, - просто ответила она и повернулась.
– Пойдемте, Жоао.

Доктор Мартинс решил вмешаться в разговор.

– Знаешь, Зе, - заметил он, - я думаю, мне больше нравилось, когда она тебя ругала.

Да Силва посмотрел им вслед и тяжело осел на стул. Вильсон нагнулся к нему.

– Не изображай покинутого юношу, - негромко сказал он.
– Это вообще никуда не годится.
– И заглянул другу в глаза.
– Как насчет коньяка? "Макера", пятизвездочный? Или хочешь последовать моему примеру и утопить горе в пинке?

Да Силва вышел из прострации и сделал знак официанту.

– Коньяк, - он криво усмехнулся.
– Не следует слишком долго изображать из себя мученика.

*

В это самое время Карлос Ренальдо Рибейро достиг наконец цели своего путешествия и поздравлял себя, наблюдая, как человек за деревянным барьером медленно, буква за буквой, передает таинственное послание. Карлос презрительно ухмыльнулся, подумав о скептиках, не веривших, что он исполнит поручение. Но ещё больше, чем гордость за себя или презрение к маловерам, было его удивление тем колоссальным множеством крузейро, которые ему вернули в виде сдачи.

Он внезапно нахмурился, как будто встревоженный какой-то навязчивой мыслью, и уставился на стопку денег, которая все ещё лежала на барьере. Над подобной проблемой раньше ему задумываться не приходилось. Несколько крузейро на сигареты или бутылочку пинки - великолепно, но такая крупная сумма все усложняла. Вернуться с такими деньгами домой - жена их наверняка обнаружит. Он прекрасно знал, что не сможет утаить от её сверлящих, проникающих в самую душу глаз ни сами деньги, ни тот факт, что они у него есть. Может быть, вообще не возвращаться в деревню? С такими деньгами вполне возможно, но как быть с каноэ Антона? И - что ещё важнее - кто же тогда узнает, что он успешно справился с заданием?

Вот чертова задача! Израсходовать такую гигантскую сумму просто невозможно; он не имел никакого опыта в обращении с такими капиталами. А инстинктивно Карлос сознавал, что совершит грубейшую ошибку, дав деньги девушке, к которой собирался на всякий случай заглянуть на обратном пути: это бы создало такую ситуацию, которая никогда больше не повторится.

Пока он ломал голову над этой проблемой, телеграфист закончил передачу, встал и пошевелил уставшими от непривычной работы пальцами. Даже одна телеграмма была для Порто Итапура большой редкостью; две сразу передавать ещё никогда не приходилось.

– Готово, дружище, - улыбнулся он.

Карлос непонимающе смотрел на него, все ещё занятый решением своей дилеммы. Телеграфист откашлялся и негромко повторил:

– Ваши телеграммы отправлены, сеньор.

Внезапно Карлос решился и придвинул мужчине стопку денег.

– Еще раз, - распорядился он.

– Что?

– Я говорю, передайте их ещё раз!

Решение было настолько очевидное и верное, что Карлос Ренальдо Рибейро удивленно спрашивал себя, почему так долго не мог сообразить. Он терпеливо ждал, пока ошеломленный служащий отсчитает нужную сумму. Оставшиеся деньги Карлос убрал в карман. Теперь их сумма его вовсе не пугала. Вразвалку он покинул телеграф, где ещё долго тишина нарушалась треском аппарата, установившего в тот день непревзойденный для Порто Итапуры рекорд.