Чтение онлайн

– Ничего себе! – ахнула Наташа.

– Чего я ему наобещала! Что на дядю Мишу повлияю! Что заставлю Костяя сжечь, блокноты! Что никакой материал не выйдет! А рядом на полу Костяй лежит…

– А потом?

– Потом он встряхнул очкастого и говорит мне – пошли. Я говорю – а Костяй? Он говорит – к чертям твоего Костяя, авось до утра не сдохнет, а сдохнет, туда и дорога. Я говорю – дай только в ванную зайду, возьму свои манатки. Я вошла, включила воду и шланг на пол положила, но сквозь полотенце его брала. Я же понимала, что через час соседи прибегут и милицию вызовут, а очень мне нужно с ней связываться…

– Но ведь у тебя-то совесть чиста!

– Как ты не понимаешь! – взвилась Алена. – Ну, стали бы меня теребить, я бы раскололась. Но Толяна-то еще поймать надо. А он бы, во-первых, знал, кто его заложил, а во-вторых, на дяде Мише и ребятах отыгрался бы! А у нас свободных денег не было, мы как раз все в японские машины вложили, понимаешь? Мы просто физически не могли от него откупиться» а он не верил! Ну вот, Толян с очкастым меня увели и отвезли знаешь куда? Ко мне домой! И еще чай на кухне пили! Это чтобы я не позвонила сразу в милицию, Толян сказал – ты можешь сгоряча позвонить, остынь и подумай, что с тобой и с твоими будет, если ты это сделаешь…

– А потом?.. – затрепетала Наташа.

– Потом Могила бабу свою прислал. Он думал, что я уже конфисковала у Костяя его блокноты с записями. А я ей мозги запудрила – мол, пробовала сунуться в редакцию и узнала, что там милиция всех костяйских подруг шерстит.

– Примерно так и было, – заметила Наташа, – только это была не милиция!

– Она говорит – меня не знают, заложить меня некому, скажи, где могут лежать эти бумажки. Ну, я ей объяснила про Игрупжин стол. Я же догадалась, что костяйских блокнотов в редакции нет. А у Игрушки в столе кавардак, это я прекрасно помнила. Там и захочешь чего найти – час потратишь. Так что она схватила сразу целую кучу бумаг и блокнотов и сунула в сумку.

– А зачем она взяла фотографию?

– Какую опять фотографию?

– Да все ту же! Где ты в шляпе и с браслетом!

– Я думаю, – сказала Алена, – что она и понятия до сих пор не имеет насчет фотографии. Она же схватила всю кучу, а я с Толяном и очкастым стояла поблизости от редакции и ждала, чем все это кончится. Они бы меня не отпустили, если бы не Игрушка.

– Вот и от меня польза была, – проворчал Игрушка.

– Но я знала, что они в Игрушкиных бумажках ничего не найдут и опять за меня возьмутся. Ведь я после той ночи сбежала из дому и поселилась в мастерской. Толян каким-то образом меня и там нашел. Мы решили, что мне лучше удрать в Ленинград, пока Костяй не оклемается и не даст показания. Ведь мы были уверены, что у него есть какая-то рука наверху, А если сверху скомандуют, то милиция возьмется за дело всерьез, И Генка хотел за мной с утра заехать вместе с Димкой, а я велела им подъезжать прямо к УВД, дура сентиментальная… Я хотела подольше пробыть вот с этим красавцем… а получилось сама знаешь что. Когда Соломин схватил меня, Генка смертельно перепугался. Вот и все.

– Что же ты сопротивлялась, когда тебя в машину тянули?

– Вот когда тебя на ходу неопытный дурак будет в машину втягивать вверх тормашками, я на тебя посмотрю!

– Да-а… – протянула Наташа. – Живешь себе, как пташка божья, и не знаешь, что в городе творится. Рэкетиры развелись, денег требуют…

– И ведь грозятся какими-то кошмарами – жену украсть, машину взорвать! И люди верят! И деньги им платят! – взорвалась Алена. – Мальчишки пятнадцатилетние в банду сбиваются – им подзатыльников надавать, они всю жизнь паиньками будут. А по телефону такого нагородят – боже упаси! И люди платят!

– Прелестное же нам выпало времечко… – отрешенно прокомментировал Игрушка.

– Побольше бы вы, газетчики, писали, что в милиции черт знает что творится! Толян ржал – на днях, говорит, пропечатали, что пятидесяти процентов следователей не хватает, И про оклад следователя тоже, и что их совсем бумажками завалили, всякой дурацкой отчетностью… И что народ из милиции увольняется!

Тут раздался треск мотоцикла. К «жигуленку» подкатил гаишник, за его спиной сидел Зуев, а в коляске – Соломин.

– В целости и сохранности! – доложил гаишник Алене с Наташей, – Распишитесь в получении!

И стоило Зуеву с Соломиным покинуть мотоцикл, тот резво развернулся и умчался.

– Порядок! – ответил на вопросительные взгляды Соломин, – Ну, Игорь Кошкин, ты молодец! Такого в истории нашего УВД еще не бывало!

– Потому что рэкет только начинается, – поддела Наташа.

– Я как сотрудник отдела коммунистического воспитания тебе авторитетно говорю – не по назначению мы используем наших педагогов! – дергая Соломина за рукав, вмешался Зуев. – С этими героическими женщинами Бастилии брать можно, рецидивистов – голыми руками, а мы заставляем их ковыряться в хрупких детских душах! Непорядок!

– Я думала, она мне голову отвинтит, – сказала Наташа. – До сих пор удивляюсь, как она мне оплеух не надавала!

– Глупая, ей же было противно к тебе прикоснуться, – объяснил Игрушка. – А вдруг она СПИД подцепит?

– А ты, Витька, чего ворон считал? Такую женщину упустил! Вот на ком тебе жениться надо! Тогда уж точно в семье не будет никакого секса! – развеселилась Наташа.

– Это точно, – подал голос Соломин, – От нормальных женщин он в кусты ныряет и дрожит крупной дрожью. Ему, наверно, именно такое чудище подавай.

– В кусты? – припоминая что-то, спросил Игрушка. – Возле колонки, что ли? Ребята, это вы там торчали? Ей-богу, вы!

– Меня, каратека, дзюдоиста, айкидока и прочая, и прочая, скручивают и суют в крапиву! – пожаловался Соломин. – А почему? Потому что навстречу красивая женщина в мини-юбке идет! Я и квакнуть не успел, а мы с ним уже сидим в крапиве!

– Крыша поехала? – свирепо спросил Игрушка Зуева.

– Это была Людмила Ковыльчик!

– Вот оно что…

– Это ее в купальник наряжали, что ли? – спросил Соломин. – Ну и чудак же ты, Витька. Я бы от нее удирать не стал.

– Вот и я то же говорю! – встрял Игрушка. – Она же его в редакции разыскала. А он еще носом крутит. Уж не знаю – голливудскую звезду тебе, пузатому, что ли, нужно? Или Маргарет Тэтчер?

– Я люблю другую, – с неожиданным спокойствием объявил Зуев. – И не подсовывайте мне всяких Людмил! Я люблю вот эту самую Наташку, я хочу, чтобы она стала моей женой, и давайте больше не будем об этом.

– Ой, мамочки… – сказала Наташа. – Решился!

– Собственно, я бы тоже охотно женился вот на этой самой Наташе, – сказал Соломин, тыча в нее пальцем с другой стороны. – Так что выбирай, Наташа. У меня «жигуленок» есть, а у него нету. Правда, вам в редакции оклады на днях повышают, а у меня еще не скоро, но я могу уйти из УВД и открыта свой кооператив.

– Кооператив частного сыска? – съязвил Игрушка.

– А почему бы и нет? Я уже неделю об этом думаю, – признался Соломин. – А сегодня, когда конвоировал этих двух приятелей, понял, что в хорошей компании мог бы подобрать народ для такого кооператива. Подумайте, ребята! Если вам надоест коммунистическое воспитание – приходите. Это все-таки дело, а не пустые слова.

– Вы уклонились от темы, – напомнила Наташа. – Ну, у тебя «жигуленок» и перспективы, У тебя, Зуев? Говори, не стесняйся. Я не собираюсь выходить замуж с закрытыми глазами.