Чтение онлайн

Никки уставилась на имя Солей на доске с заметками. В ушах стоял жалобный голос, проклинавший «ту ночь». Позвонив на мобильник Каньеро, Никки застала его на пути в участок.

— Я перебираю все оборванные концы, — сказала ему Никки, — и не могу забыть о пропавших нарядах за ту ночь.

— Понимаю тебя, — согласился Каньеро, — но это как с той последней главой. Пока ее нет, остается только гадать.

— Скажи Тарреллу, пусть разворачивает «тараканью тачку». Поезжайте в Испанский Гарлем, ребята. Поговорите еще раз с родственниками и сослуживцами Падильи. Может, если назвать имя Рида Уэйкфилда, что-то всплывет. Узнайте, работал ли Падилья в ту ночь и не рассказывал ли о том, что видел, или, может, слышал от других шоферов.

Каньеро помолчал, и Никки испугалась, что он станет ее утешать, но детектив только вздохнул.

— Сделаем, но скажу тебе, у нас с напарником сегодня выдался собачий денек. Ну ты-то понимаешь, да?

Вот так. Девушка может утирать слезы.

Еще не было шести, когда Рук забросил сумку на плечо.

— Сматываешься пораньше? — спросила Хит.

— Пришло письмо от редактора «First Press». Теперь, когда дело с Солей разбухло до международных масштабов, меня просят до завтра подобрать материал к статье для внеочередного выпуска.

— Так ты будешь заканчивать статью?

— Нет, — рассмеялся он, — я ее начну.

— Я думала, ты уже начал.

— Тсс! — Он заговорщицки огляделся и перешел на шепот: — Мой редактор думает так же. Позвони мне вечером, — добавил он, — если захочешь попить пивка или еще что-нибудь.

— У тебя впереди рабочая ночь, мистер. Ты будешь занят… с игрушечным вертолетиком и тому подобным. К тому же чем раньше попадет на прилавки новый выпуск, тем скорее исчезнет тот, что со мной, так что не стану тебе мешать.

Он уже направился к выходу, когда Никки окликнула:

— Эй, Рук! — Журналист остановился. — Хочу тебе сказать, какой глупостью была твоя сегодняшняя погоня. И на авианосце, и на мотоцикле с этим папарацци. Так что, во-первых, никогда больше не делай таких глупостей. И, во-вторых — спасибо, что прикрыл спину.

— Извини и всегда пожалуйста, — ответил Рук и вышел.

Тараканы сидели в машине. Медленно проезжая квартал, где жил Падилья, они увидели выходящего из дома кузена.

— Займемся им? — спросил Таррелл.

— Знаешь, — ответил ему напарник, — с ним только время терять. Давай подождем, пока он отойдет подальше, и проверим, дома ли парнишка. Начнем с него.

Через двадцать минут неразговорчивый кузен Падильи отпер входную дверь и крикнул по-испански:

— Пабло, я вернулся! Готов ехать? — и замер в дверях, снова увидев в своей гостиной детективов, беседующих с мальчиком.

— Собрались в дорогу, Виктор? — спросил Каньеро.

Виктор кинул на племянника грозный взгляд. Мальчик отвел глаза.

— Отличные чемоданы, дружище. Настоящий «Туми», [142] а не дерьмо, которое разваливается через два дня.

— Ну да, мы собирались в отпуск. — Голос кузена звучал не слишком убедительно даже для не понимавшего слов Таррелла.

— Такой багаж в самый раз для отпуска. Надолго собрались?

Заметив, что Виктор так и застыл с ключом в одной руке и с сумкой в другой, Каньеро встал со стула и прошелся вдоль расставленного в ряд багажа.

— Ну-ка, посмотрим. Два больших чемодана, чехлы для одежды — наверное, для новых костюмов, которые тогда висели на двери? Еще большой чемодан. Три сумки-тележки… Слушай, ты не разоришься на доплате за багаж? И на чаевых носильщикам? Дорогое удовольствие, дружище. Но ты можешь себе позволить, верно?

Виктор молчал, уставившись в пространство между Тарреллом и Каньеро.

— Да, думаю, тебе это раз плюнуть. Чаевые, доплата… пожалуй, ты запросто мог бы заказать лимузин к подъезду у прежнего босса твоего брата. Эта не похудеет. — Детектив толкнул носком ботинка маленькую спортивную сумку.

Виктор поморщил лоб и медленно опустил взгляд. Молния на сумке разошлась, и в ней виднелись пачки наличных.

— Я же говорил, закрой, — обратился Виктор к племяннику.

Каньеро чуть было не спросил, имел он в виду сумку или рот, но решил не обострять ситуацию. Разговор предстоял долгий.

Вернувшись в участок, Хит приняла звонок от Таррелла. Тот рассказал о сумке с деньгами и предупредил, что везет Пабло с Виктором на допрос. Никки признала, что, раз уж сумка была открыта и деньги на виду, можно было обойтись без ордера на обыск, но все же следовало известить прокуратуру на случай возможных жалоб.

— Сколько там налички?

— Девяносто одна штука, — сказал Таррелл и, помолчав, добавил: — Двадцатками.

— Любопытное число.

— Ага, и мы проверили: кузен в порядке. Ни торговли наркотиками, ни азартных игр, ни криминальных связей. Чую, этот чемодан недавно полегчал на девять тысяч. Думаю, денежки ушли на билеты, багаж и гардероб.

— Сто штук могли бы его далеко увести, а, Тэрри?

— Не знаю, не пробовал, — рассмеялся детектив.

Закончив разговор, Хит обнаружила, что детектив Гинсбург отирается у ее стола.

— У нас будет клиент.

— Кто?

Никки не слишком надеялась, что задержанным окажется техасец, и оказалась права.

— Моррис Гранвиль. Ну, безумный фанат Тоби Миллса. Его перехватили в Чайна-тауне — пытался уехать автобусом в Бостон. Через полчаса доставят, ручаюсь. — Гинсбург протянула ей дело Гранвиля.

— Везут сюда? — удивилась Хит. — А почему не в Девятнадцатый или не в участок Центрального парка? Центральный им и занимался, мы просто содействовали.

— Да, только офицер, проводивший задержание, доложил, что парень назвал конкретно тебя. Якобы видел вчера твое имя в «Шуме-гаме» и хочет что-то сказать именно тебе.

— Что сказать?

Гинсбург покачала головой.

— Может, это отчаянная попытка поторговаться. Или… — она хихикнула, — ты стала такой знаменитостью, что теперь он прицепится к тебе.

— Смешно до слез, — оценила Никки.

Гинсбург было не пронять.

— Спасибо, — поблагодарила она и удалилась.

Никки задумалась, не позвонить ли менеджеру Миллса.

Риптон помог следствию, предоставив фото и сведения о Гранвиле, но, услышав, что задержанный желает видеть ее лично, Хит решила, что как-нибудь обойдется без вмешательства Брандмауэра. По правде сказать, менеджер, бросавшийся на нее при каждой встрече как цепной пес, порядком утомил Хит. Пусть подождет часок — это станет ее маленькой местью. Конечно, она будет чувствовать себя виноватой, но как-нибудь переживет.