Чтение онлайн

Халифский полководец Мухаммед ибн Гамид красовался на коне. После того, как он, заковав в кандалы, отправил в Багдад халифу Мамуну друга Бабека Зирака ибн Али Садагу, Мухаммед. очень возомнил о себе. Зирак ибн Али Садага поднял восстание в Исфагани. Отойдя в горы, он поддерживал связь с Бабеком и расправлялся с чиновниками халифа Мамуна. Мухаммед ибн Гамид исполняя повеление халифа Мамуна, двинул войска против Зирака и взял его в плен. В награду халиф даровал Мухаммеду города Казвин и Марагу, а сверх того многие азербайджанские земли. Теперь Мухаммед ибн Гамид держался крайне заносчиво: "На этот раз голову гяура Бабека пошлю в подарок халифу", - похвалялся он. Мамун обещал подарить ему остальную часть Азербайджана, если он разрушит Базз и уничтожит Бабека. Мухаммед ибн Гамид спал и во сне видел Азербайджан. Страсть к обогащению все больше распаляла его. И поэтому халифскому полководцу не сиделось на месте.

Свалянные волосы Мухаммеда ибн Гамида, скрутившись, подобно космам дервишей, рогульками торчали из-под стального колпака. На бородатом, мясистом, внушительном лице выдавался горбатый нос. Концы широких усов доходили до волосатых ушей. Из-под бровей, сросшихся на переносице, горели местью черные глаза. Бабеку назвали некоторые приметы неприятельского полководца, он узнал бы его, если встретил в бою.

На душе у Мухаммеда ибн Гамида было неспокойно. Когда астрологи составляли его гороскоп, Марс предстал кровавым. И в Книге царей не находил утешительного. Будто бы звезду его счастья - Юпитер - Бабек сбил с небосклона. И все-таки Мухаммед умел внешне держаться, как ни в чем не бывало.

Большие надежды халиф Мамун возлагал на предстоящее Хаш-тадсарское сражение. Ни приезд главы врачей, ни приезд главы палачей, а приезд в Хаштадсар шейха обрадовал Мухаммеда. В этих отдаленных, чужих местах он искал существенную опору. Уже несколько дней Мухаммед вместе с шейхом Исмаилом обходил военные станы. Шейх обольщал халифских воинов райскими кущами... Влияние шейха было велико и ратники верили ему больше, чем полководцу. Они слышали, что этот самый шейх Исмаил, что сидел у смертного ложа халифа Гаруна ар-Рашида и собственноручно записал его завещание.

Шейх Ксмаил несмотря на годы, был еще бодр. Который день Мухаммед ибн Гамид не давал ему передохнуть. Шейх не мог похвалиться ростом. Если бы не высокий тайласан на голове, его можно было бы спутать с горбатым Мирзой. Казалось, борода шейха от того и поредела, что изрядную часть ее выдрал и развеял ветер Хаштадсара. Во рту не было зубов, из-за этого и щеки запали. Говорил он с присвистом. Только маленькие черные глаза перекатывались, как две капли ртути. Украшенные самоцветами четки стоили дороже четок самой Айзураны хатун. Длинные жилистые пальцы его пощелкивали сверкающими косточками четок. Коран в черном переплете он так прижимал к себе, будто кто-то из хурра-митов вот-вот отнимет у него священную книгу.

Шейх Исмаил прочел столько проповедей, что охрип. Когда говорил, жила на шее вздувалась, того и гляди, лопнет. Халифские воины повсюду обступали этого невзрачного, тщедушного шейха. А он важно внушал:

– Братья мои по вере, шайтаны, подобные попу аль-Кинди, столкнувшись с мотазилитами, зындыгами и суфиями, стремятся поссорить халифа Мамуна с истинно мусульманскими богословами. Всем вам, как божий день ясно, что аль-Кинди христианин, а мы, мусульмане, - враги христиан. Я уверен, что сам аллах просветит и наставит халифа Мамуна и он рано или поздно перейдет на нашу сторону... Всему свой срок, свое время. Когда халиф Мамун находился в Хорасане, шииты объявили государственным знаменем зеленое полотнище Али. Вы, наверно, помните. И чем все это закончилось? Халиф Мамун возвратился в Багдад и встал под черное знамя ислама. И вновь, дай бог, крепко будет держаться за это знамя. Ныне халиф Мамун - самый преданный аллаху человек на всем белом свете. Вы, мусульмане, должны повиноваться на небе аллаху, а на земле халифу. Повинующийся халифу сподобится божественной истины. Если бы не халиф Мамун, то приспешник гяура Бабека, Зирак, ни одного мужчину не оставил бы в Исфага-ни, за одну ночь всех перерезал бы. Если бы не халиф Мамун, Бабек давно бы захватил Хорасан. Но халиф вовремя принял меры предосторожности. Пока Бабек собирал силы, халиф двинул к Хорасану мощное войско, и хуррамиты расстались даже с мыслью о Хорасане. Потеряй мы Хорасан - потеряли бы и Багдад, лишились бы и восточных провинций.

Шейх Исмаил, говоря о халифе, лез из кожи вон, думая: "пусть это дойдет до его ушей". Шейх время от времени высоко поднимал коран и потрясал им.

– Кто усомнится в этой священной книге, попадет в ад, - восклицал он, и, поцеловав коран, прикладывал его к глазам.
– Рано или поздно коран ослепит Бабека.

Шейх обвинял Бабека во всех смертных грехах, халифские воины будто бы сказку слушали:

– Дети мои! Принимаясь за какое-либо дело, запаситесь терпением. Знайте, что одно из имен аллаха единого Сабир-терпели-вый. Торопливость от лукавого, умеренность же от аллаха терпеливого. Однако сам аллах позволяет в борьбе с огнепоклонниками забыть терпение и осторожность. Если замешкаетесь, шайтан может закрасться в ваши души. Знайте, кто падет в этой войне, тому уготован рай... Халиф Мамун, да пребудет с ним аллах, восхищен подвигами вашего главного полководца Мухаммеда ибн Гамида. Мухаммед ибн Гамид - мудрый и прозорливый полководец! Он с помощью аллаха сумеет разгромить крепость Бабека Базз. Вас поведет в сражение главный полководец Мухаммед ибн Гамид. Ва имя святой веры не страшитесь ничего. У кого на лбу что начертано аллахом, то и сбудется...

Когда шейх Исмаил говорил, щеки его, подобно кузнечным мехам, то раздувались, то опадали. Он входил в раж и говорил без устали:

– Братья мои по вере, Бабек должен быть уничтожен, знайте: кто падет в битве с гяурами, перед тем распахнутся все восемь ворот рая. В раю есть прекрасное дерево туба. Цветы этого дерева источают такой аромат, что, вдохнув его, человек впадает в беспамятство. Под деревом туба не умолкает родник ковсар. Вода в роднике слаще меда, а вокруг него полно чернооких гурий. Эти черноокие красавицы предназначены для тех, кто грудью шел на вражеские мечи...

Чем пространней витийствовал шейх Исмаил, тем легче становилось на душе Мухаммеда ибн Гамида. Он знал, что речь шейха действенней его меча и каждое слово, подобно звонкой стреле аш-шарих129, бьет без промаха. Шейх иногда стращал воинов адом:

– В аду есть дерево заггум, даже врагу увидеть его не пожелаю - вместо плодов с него свисают шайтаньи головы.
– При этом шейх, морщился, вздергивал седые, редкие брови, выпучивал глаза.
– Под деревом заггум непрестанно кипит чан со смолой. Кто убоится и дрогнет перед гяуром Хуррамитом, того аллах сварит в том чане с кипящей смолой...
– шейх вновь поцеловал и приложил к глазам книгу в черном переплете, которую держал в руке.
– Здесь, в священном коране, написано: "О пророк, не бойся ничего если у тебя есть двадцать храбрых мусульман, они дадут отпор двумстам неверным". Опять же в священном коране аллахом сказано: "Тот, кто не верит в мечеть, совершает великий грех". Огнепоклонники - враги священных мечетей. Их Авеста - книга не священная, ибо не аллахом изречена, а безбожником-жрецом по имени Зардушт. Коран же - завет аллаха для своих рабов... С помощью аллаха, по воле пророка захватите крепость Базз и предайте казни гяура Хуррамита! Тогда каждый из вас получит вознаграждение и каждый из вас разбогатеет... Захваченную добычу разделите так, чтобы ни ссор, ни обид не возникало. И помните, что пятая часть добычи доля мечетей.

Шейх Исмаил недолюбливал Мамуна, но считал нужным то и дело восхвалять его. И еще раз напомним, что халиф противопоставил всех ученых и философов Дома мудрости духовным деятелям, богословам и правоведам. Поэтому шейх Исмаил должен был действовать искусно. Он возглашал:

– Да сохранит нашего халифа сам аллах... Я слышал сказание о том, что халифа прославляет вера, - тут шейх Исмаил снова показал коран воинам.
– Да, да ни один неверующий халиф не снискал славы в народе. Священный коран гласит, что единство всегда приводит людей к добру. Иншааллах, халиф и впредь будет идти путем, предначертанным в коране. Потом шейх подал некоторые советы:

– Братья мои по вере, если вдруг во время битвы с неверными вам придется тяжко, не теряйтесь, просите у аллаха послать горных птиц вам на помощь с камнями в клюве130.

Когда красноречие шейха иссякало, он вместе с Мухаммедом ябн Гамидом подходил к бойцам и проверял остроту их мечей. Длинные черные бороды бойцов топорщились, подобно колючим кустам. От них разило потом. Шейх зажимал пальцами нос, его тошнило. Он морщился, будто надкусил алычу, и укоризненно качал головой:

– Преславный пророк Мухаммед изрек, что чистота - половина веры. Здесь не безводные аравийские пустыни, чтоб совершать омовение песком131! Слава аллаху, на Хаштадсаре бьют ледяные жлючи. Вижу, у всех есть кувшины для омовения... Надо его основательно совершать перед намазом.

Воины молчали, никто не издавал ни звука. Шуточное ли дело - с ними говорил сам главный шейх халифата. Халифским воинам даже присниться не могло, что шейх Исмаил, проделав неблизкий путь из Багдада сюда, предстанет перед ними.

Во время одного из таких обходов шейх подозвал к себе здоровенного детину с едва пробившимся пушком на верхней губе и спросил:

– Сынок, скажи-ка, кто твой создатель?

Юнец мгновенно выпалил:

– Мой создатель - аллах единый.

– А кто твой пророк?