Чтение онлайн

– Старый пес!..

Хоть мечи опять были пущены в дело, но в халифском войске началась паника. Положение на поле боя тотчас изменилось. Хуррамиты с возгласами: "Великий Ормузд! Великий Ормузд!" перешли в наступление. От рыка Бабека задрожали горы:

– Лучники Рустама, на правое крыло!

– Отряд Муавии, на левое крыло!..

– Абдулла - в середину!..

– Оставшиеся в живых лучники Мухаммеда пусть остаются в запасе.

– Всадникам Мазьяра и Исмета больше не вступать в бой. Они и так понесли большие потери.

Халифское войско хоть и оказывало сопротивление, но лишенное предводителя, устоять перед хуррамитами не могло. Воиньы Абдуллы окружили часть халифского войска. Девушка, сидящая в паланкине, пытаясь покончить жизнь самоубийством, бросилась с верблюда наземь. Бабек поймал ее на лету:

– Великий Ормузд, это же - красавица пустынь!
– восхищенно воскликнул он.
– Потом обратился к пленнице.
– Не бойся, мы с большим уважением относимся к девушкам. Видишь ни одна хуррамитская стрела не была пущена в тебя. Не бойся.
– Он передал девушку своим телохранителям.
– Отведите красавицу в мой шатер!

Телохранители отвели девушку в шатер. Воины поносили чужеземцев:

– Подлецы, прячущиеся под женским подолом! Даже одну девушку не могли защитить!

Халифское войско кинулось наутек. Опаленные, израненные львы бежали за хозяевами, широко разинув пасти, волоча за собой цепи. У главного палача Масрура и главного врача Джебраила дрожали колени. Масрур причитал: "Да раздавит аллах престол халифа Мамуна! Куда он нас послал?! Как бы нас свои львы и не сожрали!" Джебраил думал: "Опять я возвращусь в Багдад?! Нет, Золотой дворец мне опротивел. До каких пор я буду там лечить жестоких людей, до каких пор буду смотреть на напрасно пролитую кровь?! Мне выгоднее служить врачом у такого храбреца, как Бабек. Только бы удалось вырваться, перейду к нему. При первом же удобном случае..."

И Масрур, и Джебраил на бегу оглядывались по сторонам: "Где же шейх Исмаил?" А шейх Исмаил затерялся среди обезумевших людей, старающихся, давя друг друга, поскорее удрать.

Черные знамена валялись в пыли. Крики улепетывающих халифских вояк оглашали Хаштадсар:

– Ва вейла! Куда скрылся шейх Исмаил?! Гяуры перебили нас?

– О повелитель времен, явись!

– Аллах, обрушь на голову гяуров камни Сиджиль!

– Ва вейла!.. Как же эти гяуры подмяли нас!

– Ва вейла!.. Откуда эта черная туча?!

Солнце садилось, мрак опускался на землю. Белые облака на горизонте багровели. Бабек вновь бросил боевой клич и воодушевлял хуррамитов:

– Истребляйте врага!

Пленных было не счесть...

Багдад охватило уныние. Гонец не решался передать халифу Мамуну письмо с красным пером, привезенное с Хаштадсара. Золотой дворец погрузился в траур.

Статуя всадника на зеленом куполе дворца Золотых ворот направила свое копье на север - на Азербайджан. Казалось, всадник вот-вот обретет дар речи и объявит: "Люди, поднимайтесь на джихад135, гяур Бабек Хуррамит угрожает Багдаду!"

XXXVI

ПРАЗДНИК СТА ДНЕЙ

Прекрасные обычаи всегда приносят

счастье человеку.

День Хаштадсарской битвы по решению Мобед-Мобедана огнепоклонники стали отмечать ежегодно, как день победы, по этому поводу в атешгяхах разводился священный огонь. А в праздник: Ста дней весь хуррамитский край освещался заревом. Огнепоклонники в горах, ущельях, городах, селах разводили костры, собирались вокруг них, ели-пили, пели, славя огонь. В праздничную ночь выкрики захмелевших огнепоклонников разносились по всей округе:

– Приветствуем тебя, огонь!

– Благодарим тебя, великий Ормузд!

– Лучись, лучись мой огонь, ты священен, как вода!..

Чиновники халифа Мамуна больше не смели распоряжаться в Стране Огней. Весть о победе Бабека разнеслась по всему халифату. В большинстве провинций усиливалось недовольство Мамуном. В Египте снова поднялось большое восстание. Воодушевленные победой Бабека, египтяне громили халифские войска. К сожалению, Бабек не мог поддерживать связь с египетскими повстанцами. Расстояние было слишком велико, да вдобавок между ними пролегали земли халифа.

В Сирийской провинции повстанцы жаждали крови. Разгорались мятежи и в городах халифата - Хамадане, Исфагане и Масабзаде. В областях Табаристан, Аран и Астрабад постепенно ме-нялась обстановка.

Наместник Хорасана - Тахир ибн Гусейн, прежде преданный полководец Мамуша, отсекший голову халифу Амину, распоясался пуще наместника Андалузии Абдуррахмана Второго136. Он вел себя в Иране как настоящий Сасанидский шах. В областях Табаристан, Хорасан, Сийистан, Афганистан и Маварауннахр, подчиняющихся Тахиру, не признавали власти халифа Мамуна. В здеших мечетях имя халифа Мамуна даже не упоминалось. В восточных областях влияние Тахира, подобно влиянию покойного главного визиря Гаджи Джафара, было столь значительным, что в обращении с ним даже халиф Мамун был крайне осторожен. Убрать его было не так-то легко. Тахир хотел, чтобы войско Бабека лишило халифа Мамуна военной мощи, тогда бы осуществилась его мечта: окончательно отторгнуть Иран от халифата! Но когда своеволие Тахира перешло все границы, терпение халифа Мамуна истощилось и он стал искать средства, чтобы избавиться от Тахира... Тяжелое положение, в котором оказался халифат, было на руку и византийскому императору Феофилу137. Последний даже послал в Базз послов и предложил Бабеку союз против халифа Мамуна. Уже который год шли эти переговоры.

Влияние Бабека распространилось в халифате. Наместники, посылаемые в Азербайджан халифом Мамуном, или гибли от Бабекова меча, или же со страха вступали с ним в тайные сношения, заискивали перед ним. Наместник Азербайджана Али ибн Хашим открыто дружил с Бабеком. Халиф Мамун приказал отрубить голову Али, забальзамировать и провезти по всему халифату, возвещая, что такая участь постигнет каждого, кто предаст халифа и станет пособничать Бабеку Хуррамиту.

Халифские ищейки теперь вынюхивали следы лекаря Джебраила. Но напасть на них было невозможно. Во время всеобщего бегства с Хаштадсара он исчез и объявился в Бабековом стане, стал врачом предводителя хуррамитов, постоянно находился при Бабеке и лазутчики не могли никак выманить его оттуда.

Время от времени вспоминая о Джебраиле, Мамун говорил, дескать, врачей найдется сколько угодно, но его тревожит иное: этот христианин знает слишком много дворцовых тайн.

Мамуна сильно беспокоило внутреннее положение халифата. "Тысяча друзей мало, один враг - много". Халиф Мамун больше не раздражал исламское духовенство. По правде говоря, побаивался его. Халиф постепенно охладел к ученым, бравшим под сомнение коран: "Коран священен, ему оставаться таким, каким он создан!" Не очень-то доверял он и советам философа аль-Кинди: "Этот шайтан сбивает меня с пути. Без религии управлять халифатом невозможно". Зындыги, мотазилиты и суфии постепенно утрачивали свое значение во дворце. Халиф Мамун уже убедился, что с книгой пророка Мухаммеда шутки плохи. Только старый философ аль-Кинди твердо стоял на своем. Он продолжал свою борьбу с богословами.

После Хаштадсарской битвы войско Бабека заняло и город Хамадан. Казалось, хребет халифата переломлен. Уже сам Багдад находился в опасности. Городская знать роптала: "Однажды ночью гяур Бабек Хуррамит нападет на нас и сметет всех нас в Тигр! Халиф уже сейчас должен принять меры для предотвращения этой беды!"

Иранские феодалы продолжали свою прежнюю игру. Подбивали Бабека на быстрейшее взятие Багдада. Бабек разгадал умыслы иранцев. Когда-то, во времена Джавидана, такую же линию гнул и главный визирь Гаджи Джафар. Ныне же иранские феодалы хотели использовать меч Бабека, чтобы после уничтожения им Абба-сидов возродить Сасанидское государство. Иранцы не могли забыть развалин Медаина. Им хотелось, чтоб и Багдад превратился в руины.