Чтение онлайн

– Нет, ты не сказала этого, - я пытаюсь отдышаться. Он сказал. Уверена.
– И что произошло дальше?

– Пошел домой в мокрых трусах. Мокрых по совсем неправильным причинам.

– Тебе нужна помощь! – рыдаю я.

– А тебе нужно вернуться туда.

– Не могу.

– Почему?

Я смотрю на него.
– Блейк, я в курсе. У него другая. Меня не должно быть здесь.

– У него что? Ты о чём?
– Его глаза сощурены.
– У него никого нет, Эмма. Для него есть только ты. Для него на тебе свет клином сошелся.

– Я слышала, как Джеймс говорит, что приезжает Элиза. Я видела их на фото. – Он трясёт головой, всё время посмеиваясь.

– Элиза приедет. Она - его сестра.
– О чём он?

– Его сестра? С каких пор? Я многое пропустила.
– У меня не укладывается это в голове.

– Ты многое пропустила, и пора с этим заканчивать. Тебе следует затащить свою задницу обратно в палату и поговорить.

– Смогу ли я? На каблуках тяжело маршировать (в оригинале игра слов: «marchyour ass back in there» и «marchingis hard in heels»).
– Я сделаю это. Я намерена противостоять своему прошлому. Исправить свои ошибки. И будь, что будет.

Стучу и захожу. Внутри находится только Бретт.
– Твои родители и Джеймс спустились в кафе. Думаю, я присоединюсь к ним.
– Проходя мимо, он обнимает меня и шепчет: - Рад, что ты здесь.

– Ты вернулась, - его голос не такой хриплый после того, как ему разрешили по чуть-чуть пить воду.

– Вернулась.
– Я приближаюсь к нему.

– Почему ты ушла?
– Его проникновенные глаза притягивают меня.

– У меня есть привычка убегать.
– Правда освобождает.

– Есть такое. Может, хватит?

Пожимаю плечами.
– Нам нужно многое сказать друг другу.

– Я никуда не собираюсь.
– Его насмешка отрезвляет меня. Сегодня я могла потерять его. Причём, не простив его. Чтобы простить себя, потребуется время.

– Тогда, полагаю, и я тоже.
– Придвигаю поближе стул и усаживаюсь.
– Расскажи мне, как ты.
– Меня ждет долгая ночь.

Глава 46

Уильям

Я был не очень хорошей компанией. Задремал сразу же, стоило мне только откинуться и устроиться удобнее. Ранение, операция, большие дозы обезболивающих могут сделать такое с человеком. Ненавижу, что не рассказал ей, что происходило в моей жизни. Мне было любопытно, куда ее завела жизнь. Где она жила ... чем занималась. Я пялюсь на пустой стул и мечтаю, чтобы она вернулась. Я надеялся, что она меня разбудит, но я был один.

Делаю глубокий вдох, ощущая, как горят мои легкие. Я слышал врачей. В этот раз мне повезло. Вся операция по аресту полетела к чертям, как только близнецы открыли огонь. Чертовы идиоты … стрелять рядом с мет-лабораторией ... и именно так они и сделали. Их больше нет. У меня не было намерения убивать их, но нельзя сказать, что я сожалею о случившемся. Некоторые души невозможно спасти, а они и не хотели быть спасенными.

Скрип полов отвлекает мое внимание от этих размышлений. Она старается быть тихой, пока маневрирует в плохо освещенной палате, жонглируя стаканчиками с кофе и едой. Мой желудок урчит, и ее голова резко вскидывается. Голубые захватили карие. Надежда, пробивающаяся сквозь страх.
– Не ожидала, что ты проснёшься. Я всего лишь сходила в кафе взять что-нибудь для тебя.

– Спасибо. Садись. У нас может состояться тот разговор, который я пропустил прошлой ночью.
– Ее улыбка принужденная, а действия скованные.
– Эмс, поговори со мной.

– Это трудно. Три года - большой срок, но сидя прошлой ночью здесь, рядом с тобой, казалось, что времени совсем не прошло.

– Многое изменилось. В нас обоих. Но надеюсь, не слишком сильно.

Ее загадочное поведение ставит меня в тупик. Она обдумывает всё так, словно в этом есть более глубокий смысл. Эмма крадучись двигается в мою сторону и пытается пристроить завтрак на столике, и сразу подталкивает тот ко мне.
– Я спросила медсестру, и она разрешила легкую пищу, поэтому я попросила сделать всё пресным.

– Я мог бы съесть картон и был бы счастлив.

– Хорошо, потому что, уверена, по вкусу это он и есть. Не хотелось бы тебя сильно обнадеживать.

– Слишком поздно. Всё что у меня есть, это надежда. – Я беру ее руку в свою и крепко держу. У нее поверхностное дыхание, а глаза полны слез.
– Не плачь. Я не выдержу этого. От ее страданий у меня разбивается сердце. Лучше бы она сказала то, что хочет, спросила о том, на что ей нужны ответы, и успокоила тревоги у нас обоих.

– Что произошло? Когда ты стал офицером полиции?
– Ее голос тихий, измученный, потому что она понимает, как много мы потеряли.

– Присядь. Устраивайся удобнее, малышка. – Замечаю, как от этого ласкового обращения расширяются ее глаза. Она откидывается на спинку стула и потягивает свой кофе.
– Я не был уверен, какой путь выберу. Нападение, твое исчезновение, раскрывшаяся правда ... все это привело к тому, что я сорвался. Все мои тщательно продуманные планы разрушились за одну ночь. У меня не было ничего, на что я мог опереться. Я отказался от стипендии, бросил университет, поселился в какой-то дыре. Масса ошибок привели меня к этой профессии, и я бы не стал этого менять.

– Кое-что из этого я слышала. О чём ты думал?

– Я не думал. Я чувствовал, и ни одна из этих эмоций не были хорошими. Я напивался, дрался и был арестован столько раз, что не могу сосчитать. Позже начал работать барменом, старался примириться со случившимся, но получалось не очень. Я получил письмо, изменившее всё. У меня есть сестра.

Я не могу удержаться от улыбки, думая об Элизе.

– Блейк рассказывал мне. Я была в шоке. Я видела фото вас двоих; она красивая. – Румянец покрывает ее щёки, и она переводит взгляд на свои ноги.

– Ты думала о чём-то ещё, Эмс?

– О, Боже. Да. Я планировала вернуться домой, в тот вечер я как раз разговаривала со своими родителями. Я только закончила университет и хотела исправить ошибки. Фото, которое я увидела ... я отреагировала не очень хорошо и поэтому изменила планы.

– Проклятье, Эмс.
– Я в ярости. Всё могло прекратиться ещё год назад. Этого бы не случилось, если бы она не была такой упёртой.
– Один вопрос. Это всё, что требовалось.

– Знаю. Мне так жаль. Я знаю, что буду повторять это часто, но так есть.

– Ты видишь вещи по-своему и не даёшь возможности другим даже объясниться. Раньше эта черта в тебе мне нравилась. Но в какой-то момент ты потеряла из виду общую картину. Ты стала настолько одержимой своей правдой, что была готова взорвать всё к чертям, только чтобы заставить остальных услышать эту правду вместо того, чтобы поверить, что они найдут ее самостоятельно. Боюсь, ты сделаешь мне неизменно больно, даже не стараясь.

– Ого.

Не хотелось вдаваться так глубоко и скоро, но другого выхода не было. Она либо останется, либо уйдет. Либо будет слушать, либо пропустит всё мимо ушей. Я не могу изменить ее поступки, а только могу сказать правду, чтобы изменить ее отношение.