Чтение онлайн

Я набираюсь храбрости, чтобы задать второй вопрос.

— Как выдумаешь, Джулиан будет переживать из-за того, что у него не будет собственного ребенка?

Он так долго молчит, что я боюсь, что он мне вовсе не ответит.

Я снова заговорила.

— Я не уверена, говорил ли он с тобой о том, что хочет иметь собственных детей, или…

— Разве это не ты должна спросить его?

— Да.

Его взгляд скользит по моему лицу.

— Но ты ему не доверяешь?

— Я не доверяю себе, так что ничего личного.

Он крепче сжимает бутылку пива.

— У моего кузена есть свои недостатки, но он человек слова, так что если он сказал тебе, что его не волнует наличие биологических детей, значит, так оно и есть.

В горле пересохло.

— Но я помню, что он несколько раз говорил что-то об этом за последние несколько лет.

— Да?

— Да. Мы с ним не часто говорим о чувствах, но я знаю достаточно о его жизни до моего появления, чтобы с уверенностью сказать, что она была тяжелой.

Мои пальцы побелели от того, как я сжимаю руки в кулаки.

— Я была слишком молода, чтобы понять, как сильно это все на него повлияло.

— Джулиан умеет направлять свои эмоции в другое русло.

— Я тоже сейчас учусь этому, — пробормотала я себе под нос.

— Я знаю, что ты ему не веришь, и я тебя не виню. Такие, как ты и я… мы перестаем доверять людям, после того как нам причинили такую боль, — он смотрит в даль.

Наблюдать за тем, как он сражается со своими демонами, – все равно что впервые взглянуть на свое отражение.

По коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, когда я осознала свой самый большой недостаток.

Я люблю Рафу, но не хочу закончить как он, виня себя за неудачные отношения спустя годы и борясь с проблемами с доверием.

Боже, нет.

Тяжелый стук вдалеке пугает меня.

— Ты ждешь кого-то еще?

Рафа встает.

— Нет, но ты – да.

Глава 48

Джулиан

Когда десять минут назад Рафа прислал мне сообщение, в котором написал, что Далия приехала к нему, я сразу же отправился туда. Что-то в его загадочном сообщении заставило меня забеспокоиться.

Я поднимаю кулак, чтобы снова ударить им по двери, но она распахивается прежде, чем моя рука соприкасается с ней.

Далия выходит на улицу и закрывает за собой дверь.

— Рафа написал тебе?

— Да. Ты в порядке? — я осматриваю ее лицо в поисках любых признаков для беспокойства.

— М-м-м… да?

— Он сказал мне, что ты плачешь.

— Плачу? — она звучит так же растерянно, как и выглядит.

— Или нет?

— Он тебя дразнил.

Черт бы его побрал.

— Ты проделал весь этот путь, потому что подумал, что я расстроена?

Я потираю затылок.

— Да.

Ее нечитаемое выражение лица заставило меня снова заговорить.

— Значит, ты в порядке?

— Да. У меня была пара вопросов, которые я хотела ему задать.

— Каких?

Она засовывает руки в карманы своей зимней куртки.

— Не возражаешь, если мы немного погуляем и поговорим?

— Конечно.

— Мы можем посмотреть на животных? Давненько я не видела Пенелопу, — Далия наклоняет голову в сторону сарая.

Звук наших сапог, сминающих траву под ногами, наполняет тишину, но длится всего минуту, прежде чем я прерываю ее.

— Он знает о твоем тесте?

— Да, — она смотрит прямо перед собой.

— Давно?

Она отвечает, не задумываясь.

— С тех пор как я вернулась.

Хотя я уважаю его за то, что он сохранил это в секрете, я эгоистично жалею, что он не рассказал мне.

— Он никогда ничего мне не говорил.

Она смотрит на меня краем глаза.

— Я даже удивлена, что он этого не сделал.

— Он заслуживает доверия.

— Забавно, ведь он говорил о тебе нечто подобное.

— И ты ему веришь?

— Я хочу верить тебе.

Я молчу, пока мы идем в сарай. Далия останавливается у первого стойла и протягивает руку.

— Привет, красотка.

Пенелопа, отставная скаковая лошадь, которую Рафа спас несколько лет назад, прижимается головой к ладони Далии. Я встаю позади нее, зажав ее между своим телом и воротами в стойло.

— Я не хочу закончить как Рафа, — ее шепот едва слышен за тяжелым выдохом лошади.

Я перестаю дышать.

— Я не хочу провести остаток жизни, испытывая горечь и сомневаясь во всем и во всех. Я хочу доверять. Я хочу любить. Я хочу жить свободно, не беспокоясь о том, что меня обидят, бросят или предадут.

Я поворачиваю ее к себе.

— Мой кузен поправится, и ты тоже.

Она прислонилась к стойке.

— Мне страшно.

Я целую ее макушку.

— Я знаю.

Она обхватывает себя руками.

— Как я могу быть уверена, что ты будешь счастлив, усыновив ребенка?

— Потому что я всегда восхищался своими родителями за то, что они усыновили Рафу.

Ее фырканье – единственный ответ, который я получаю.

— Они обращались с Рафой и со мной одинаково. Внимание. Дисциплина. Любовь. Ни разу они не дали ни одному из нас почувствовать, что мы не их дети. Но в глубине души я знал, что Рафа заполнил пустоту в жизни моей мамы, которую я не мог заполнить, как бы ни старался. Что-то внутри нее изменилось после многих лет борьбы с выкидышами и мертворождением, и Рафа стал той недостающей частичкой в ее жизни. И во всех наших жизнях.

Она смотрит на меня стеклянными глазами.

— Усыновление никогда не будет для меня вторым вариантом. Никогда не было и никогда не будет, потому что это противоречит всему, во что верили мои родители и что делало нашу семью единым целым.

Секунды тянутся мучительно медленно, и я почти сдаюсь и хочу сказать что-нибудь, чтобы заполнить эту ужасную тишину, пока Далия не опережает меня.

Она прижимает ладонь к моей щеке.

— Я верю тебе.