Чтение онлайн

И это тоже в порядке вещей, будь оно все проклято!

– Не понимаю, из-за чего весь этот шум, – проговорила Рома, которой удалось, наконец совладать с лошадью.

– Что ты сказала? – недоуменно переспросил Эрит. Дочь, уже успевшая надеть шляпу, кивком указала на Оливию.

– Эта женщина, ваша любовница. Не могу взять в толк, почему вокруг нее столько шума.

Изумленный Эрит повернулся к дочери.

– Какого дьявола... – Он едва не задохнулся от гнева, но попытался сдержаться. – Прошу прощения, Рома.

Дочь до боли знакомым жестом выпятила нижнюю губу.

– Вы скажете, что мне не следует знать о подобных вещах, но я, конечно же, знаю. Я не так глупа, и вдобавок не глухая. Ваша кошмарная связь с этой потаскушкой у всех на устах. Нашей семье приходилось нелегко, даже когда вы держали своих любовниц по ту сторону Ла-Манша.

– Я не хотел бы это обсуждать, – тихо возразил Эрит.

– Знаете, по-моему, это отвратительно, – презрительно бросила Рома и пустила лошадь в галоп.

Грум волей-неволей поскакал следом, на лице его читалась тревога. Обычно леди Рома предпочитала куда более спокойный аллюр, а сейчас бедняга боялся, что госпожа вот-вот вылетит из седла. Глядя вслед дочери, Эрит обеспокоено нахмурился. Рома скакала, не чувствуя ритма лошади. Несчастному животному, должно быть, казалось, что на спине у него трясется мешок с зерном.

Подняв глаза, Эрит заметил, что Оливия за ним наблюдает. Наверное, она догадалась, что произошло. Будучи дамой полусвета, она, скорее всего, поняла, что молодая девушка рядом с графом – его дочь.

Их взгляды встретились. Казалось, Оливия безмолвно пытается ободрить Эрита, придать ему сил. Удивительно, но выражение ее прекрасного лица с высокими скулами не изменилось. Ни один посторонний наблюдатель не заметил бы молчаливого диалога, понятного лишь ей и графу.

Потом Оливия вновь заговорила со своими спутниками, повернувшись к Эриту спиной, словно тот был незнакомцем. Почему-то именно этот жест больнее всего ранил графа. Его убивало не то, что хрупкое перемирие, установившееся между ним и дочерью, оказалось недолговечным, не то, что сын по-прежнему относился к нему враждебно, не то, что ему предстояло мчаться за Ромой и даже не то, что Оливия флиртовала с другим мужчиной, – из всех событий этого проклятого утра самым горьким унижением для него было сознавать, что Оливия не стоит рядом с ним, открыто, как женщина, которую он с гордостью назвал бы своей.

Глава 17

Лакей распахнул дверь перед Оливией. Шел восьмой час. Отправившись рано утром на верховую прогулку в Гайд-парк, куртизанка вернулась домой лишь к вечеру. Она задержалась у Перри: последние приготовления перед балом по случаю его тридцатилетия заняли больше времени, чем рассчитывала Оливия, а после лорд Перегрин захотел, чтобы она осталась для приятной дружеской беседы.

Перри чувствовал себя брошенным. Оливия понимала его. И все же настойчивое желание Монтджоя задержать ее как можно дольше казалось нарочитым, как будто Перри замышлял разлучить ее с Эритом.

Разумеется, так и было. Ненависть молодого лорда к графу не ослабела, а лишь усилилась.

После долгого дня Оливия чувствовала усталость и раздражение. Весь вечер ее глодало нетерпение. Приятное ожидание встречи с любовником – совершенно несвойственное ей ощущение – потрясло ее больше, чем пережитые некогда сцены самого разнузданного разврата. И все же при одной мысли о встрече с Эритом ее походка стала легкой и упругой. Разве это не предвкушение счастья?

Слава Богу, в июле Эрит покинет Лондон, а не то она превратится во всеобщее посмешище.

Сердце Оливии на мгновение замерло. Мысль о грядущем отъезде Эрита не принесла облегчения, как она надеялась.

Глубоко задумавшись, куртизанка сняла шляпку и передала дворецкому.

– Я приму ванну и немного поем, Лейтем. Я выпила бы чаю. Никакого вина.

– Его сиятельство здесь, мадам. Наверху, в гостиной.

Оливия удивленно замерла, стягивая перчатки. Накануне граф провел с ней весь день, и она резонно полагала, что этот вечер он захочет посвятить семье.

– Граф давно ждет?

– С четырех часов пополудни, мадам.

С четырех? Значит, он явился необычно рано.

– Спасибо, Лейтем. Подождите пока отдавать распоряжения насчет ванны.

– Хорошо, мадам. – Дворецкий поклонился и исчез за дверью.

Хотя Эрит томился в ожидании больше трех часов, Оливия помедлила, прежде чем войти в гостиную. Она хотела убедиться, что полностью владеет собой: опасная вспышка чувств, пережитая накануне, внушала ей страх.

Заглянув в зеркало в холле, она увидела пылающее лицо и светло-карие глаза, полные тревоги. Женщина в зеркале ничем не напоминала холодную королеву куртизанок. Эта женщина казалась уязвимой, робкой и испуганной, оттого что рассказала о себе слишком много, впустив чужого человека в свою жизнь. Куда заведет их с Эритом эта связь?

С графом Оливии довелось пережить то, что она никогда не испытывала с другими мужчинами. Странную, завораживающую близость. Чувство более сильное, чем дружба. Не похожее на узы родственной любви.

Прежде она никогда не ощущала связи ни с одним из своих любовников, но лорд Эрит с самого начала привязал ее к себе невидимыми нитями, и вот теперь она не в силах их разорвать.

Будь он проклят за то, что заманил ее в эти зыбучие пески. Ведь он хорошо знал, что любое искреннее чувство между ними обречено обернуться трагедией и утратой.

Эрит – аристократ, вознесенный на вершину власти. Его долг – заботиться о своей семье. А Оливия всего лишь блудница, падшее создание.

Эта связь для них обоих – не что иное, как короткая интерлюдия.

Оливия начала медленно подниматься по лестнице, с каждым шагом упрямо возводя вокруг себя незримые барьеры. Она достаточно сильна. Ни один мужчина не сможет сломать ее. Она способна вынести все.

И все же, когда Оливия открыла дверь гостиной, ее охватила дрожь, как в то утро, когда Эрит поцеловал ее в парке под дождем.

Граф сидел в просторном кожаном кресле, повернувшись спиной к камину, с раскрытой книгой на коленях. Его волосы казались растрепанными, как будто он то и дело ерошил их. Одетый в черный шелковый халат, он выглядел безмятежно спокойным – одна рука его удерживала книгу, другая сжимала наполовину полный бокал с кларетом.

При виде Эрита Оливия попыталась скрыть охватившую ее радость. Но это было так же невозможно, как остановить грозу или удержать прилив.

Граф поднял глаза и улыбнулся краешком губ. Оливии случалось видеть Эрита распаленным желанием, язвительным и самодовольным, смеющимся, но на этот раз в его улыбке таилось столько нежности, что у Оливии мучительно сжалось сердце. Все ее надежды изобразить холодную распутницу, жрицу любви рассеялись как дым. Улыбка Эрита согрела ее ледяную, омертвевшую душу, словно солнечное тепло после бесконечно долгой зимы. Суждено ли ей замерзнуть вновь, или это чувство – предвестие лета?

– Добрый вечер, Оливия. – Даже голос Эрита звучал необычайно нежно.

– Добрый вечер, лорд Эрит. – Голос Оливии дрогнул. Закрыв за собой дверь, она несмело вошла в комнату.

– Так официально? – Эрит поставил бокал на столик красного дерева.

Взгляд Оливии последовал за его рукой. На полированной поверхности столика, рядом с бокалом, лежал ворох яркого шелка.

Что это? Ленты? Отмахнувшись от мысли о загадочном шелке, Оливия посмотрела в лицо графу.

– Эрит.

– Джулиан.