Чтение онлайн

Оливия не могла бы сказать почему, но назвать графа по имени означало для нее покориться, сдаться на его милость. И все же она согласно кивнула.

– Джулиан.

Улыбка Эрита стала шире.

– Спасибо. – Он сказал это так, словно только что получил из рук Оливии величайшую награду.

Куртизанка опустилась в кресло напротив графа, не сводя с него глаз. Она не понимала, что творится в его мыслях, но знала лишь одно: он все еще под властью той близости, что возникла между ними минувшей ночью.

Встретив его утром в парке, она подумала, что во время следующего свидания Эрит, скорее всего, притворится, что того хрупкого доверия, той откровенности, что объединила их в долгую дождливую ночь, не было вовсе. Все стало бы куда проще, выбери он этот путь, но лорд Эрит никогда не искал легких путей.

Он пока не прикоснулся к Оливии, хотя его домашний халат выглядел весьма красноречиво. Мускулистое тело графа притягивало взгляд; Оливию обдало волной жара, словно Эрит прижал ее к себе.

Его туманно-серые глаза лучились мягким светом. Оливия с удивлением вспомнила, что когда-то эти глаза казались ей холодными как сталь и бесчувственными.

Господи, спаси и помилуй! Как быстро серый стал ее любимым цветом.

– Ты прождал весь день? – Эта бессмысленная реплика, должно быть, выставила ее полнейшей дурехой.

Эрит медленно кивнул: – Да.

– Я была с Перри.

Еще одна нелепая фраза. Во всяком случае, она не обязана отчитываться перед Эритом в том, как проводит свободное время. Это оговаривалось в соглашении. Но Оливия с ужасом понимала, что все происходящее между ними не имеет ничего общего с бесстрастным деловым соглашением. Речь идет об опасном, пугающем чувстве, грозящем разрушить весь ее мир. Чувстве, в котором она не желала признаваться даже самой себе.

Вчерашний день изменил слишком многое. Если бы только граф не последовал за нею в Кент. Если бы Эрит оставался чужим для нее, она нашла бы в себе силы погасить жадное пламя, пожиравшее ее душу.

На губах Эрита играла улыбка, его взгляд не отрывался от ее лица. Оливия привыкла будить в мужчинах желание, но за все годы ее беспутной жизни ни один мужчина не разглядывал ее так внимательно. Взгляд Эрита смущал ее, лишая воли.

И все же она не в силах была отвести глаза.

– Не важно. Мне требовалось время, чтобы подумать. Оливия предпочла не задавать очевидный вопрос. Едва ли ей хотелось бы услышать ответ. Вместо этого она спросила:

– Ты ужинал?

– С этим можно повременить. А ты?

Она перекусила у Перри в середине дня и вернулась домой голодной. Перед любовным поединком с графом неплохо было бы подкрепиться. Но странная, неожиданная встреча заставила ее забыть о еде.

– Я не голодна, спасибо.

Эрит положил книгу на столик, рядом с бокалом и ворохом шелковых лент.

– Хорошо.

Оливия слегка наклонилась вперед.

– Мне неприятно признаваться в этом, Эрит, но ты заставляешь меня нервничать.

Эрит снова улыбнулся, или, скорее, его губы изогнулись в подобии улыбки.

– Тебе не о чем волноваться.

Руки Оливии, обхватившие подлокотники кресла, сжались в кулаки.

– Вот теперь я по-настоящему встревожена.

– Хочешь вина?

– Зачем? – с подозрением спросила куртизанка. – Мне оно понадобится?

Эрит тихонько рассмеялся, и звук его смеха отозвался щекочущей волной в теле Оливии, словно теплый мед тонкой струйкой потек у нее по спине.

– Возможно. Я хочу сыграть с тобой в одну игру. Взгляд Оливии метнулся к невинному на вид вороху лент. Только это не были ленты. Скорее разноцветные шелковые шнуры.

– Ты хочешь меня связать? – безжизненным тоном произнесла она.

Эрит устал действовать лаской, уговаривать ее, задабривать и убеждать, он потерял терпение и задумал применить силу.

Сказать по правде, Оливия надеялась, что у графа более богатая фантазия. Она переоценила Эрита. Разумеется, воображение рисует ему те же убогие, набившие оскомину картины, что и остальным мужчинам.

Пожалуй, это даже лестно, что Эрит пытается вовлечь ее в свои игры, решила Оливия. Как ни странно, этим он стал ей еще дороже, хотя и разочаровал.

Подавив вздох, Оливия откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение отпускает ее. Наконец-то она оказалась в знакомой стихии, пусть происходящее и выглядело чертовски банально. Эрит внимательно ее разглядывал.

– У тебя нет возражений?

Оливия принялась расстегивать жакет. Конечно, он захочет, чтобы она разделась. Другие мужчины, желавшие видеть ее пленницей, срывали с нее одежду.

– Нет, никаких возражений.

Разве что она снова останется опустошенной и неудовлетворенной, а на лице Эрита вновь появится смущенное, печальное выражение.

– Хорошо, тогда мы попробуем это в следующий раз.

Пальцы Оливии замерли, едва взявшись за третью пуговицу. Она медленно встала с кресла, негнущиеся ноги с трудом ее держали.

– Что ты сказал?

Эрит взял в руки шнуры и начал с ними играть. Оливия следила, не отрываясь за завораживающими движениями его сильных загорелых пальцев. Эти стремительные движения вызывали смутную тревогу, в них было что-то невыразимо чувственное.

– Я сказал, что мы попробуем это в следующий раз, – спокойно повторил он.

Вся уверенность Оливии мгновенно улетучилась – так разбегаются врассыпную копошащиеся под камнем крабы, стоит направить на них яркий луч света.

– Так чего же ты хочешь сейчас? – Слова давались Оливии с трудом: горло ее сдавило спазмом.

Эрит поднялся, но остался стоять, не делая попытки приблизиться. Как всегда, он возвышался над Оливией словно башня; граф – единственный мужчина из всех, кого она знала, – мог заставить ее почувствовать себя миниатюрной и женственной. Внезапно мысль о том, что Эрит свяжет ее и попытается соблазнить, вызвав ответное желание, пробудила ее любопытство. Еще неделю назад она не могла бы себе такое представить. Да что там неделю, даже минуту назад.

Эрит все еще держал в руках витые шнуры.

– Я хочу, чтобы ты меня связала.

Оливия растерянно отступила на шаг. Она не представляла себе Эрита в роли безвольной жертвы. Неужели он из тех мужчин, что любят побои? Один из ее бывших любовников нуждался в боли, чтобы достигнуть, пика наслаждения, и Оливии пришлось быстро покончить с этой связью. Она не могла без отвращения изображать пародию на жестокость – лорд Фарнсуорт показал ей, что такое настоящая безжалостность.

– Нет.