Чтение онлайн

Искреннее, глубокое чувство к ней пронзило его. Эта женщина была создана для него. Она будет принадлежать ему всегда. И всегда его тело будет жаждать близости с ней.

– Не сдерживай себя на этот раз, – шепнула она. – Я хочу тебя всего, целиком.

– А я хочу, чтобы ты наслаждалась всю ночь, – прохрипел Эрит, двигаясь в страстном танце любви. – Я хочу показать тебе все. Я хочу тебя, – выдохнул Эрит, делая яростный выпад и извергая семя, не в силах обуздать свою страсть. Не в силах сдержать рвущиеся из глубины сердца слова: – Я люблю тебя.

Признание Эрита потонуло в протяжном хриплом стоне. Белая вспышка света ослепила его, гром в ушах поглотил остальные звуки.

Ногти Оливии вонзились в его плечи, когда волна блаженства, поднявшись из горячей глубины, захлестнула и ее. Их тела, слившись воедино, парили в бесконечном, нерасторжимом объятии.

Уткнувшись лицом в плечо Оливии, Эрит замер. Дрожащий, задыхающийся, он пытался вернуться в тот самый мир, что за последние несколько мгновений неузнаваемо изменился.

– Я люблю тебя, Оливия, – срывающимся голосом повторил он.

– Я и люблю тебя, Джулиан.

Кровь набатом стучала в висках, но; несмотря на грохот, Эрит различил в голосе Оливии горькое отчаяние побежденной.

Глава 24

Начинало вечереть, когда Оливия вернулась в Лондон после очередной еженедельной поездки к Лео. Весна вступила, наконец, в свои права, темнело поздно, и Оливия поднималась по лестнице дома на Йорк-стрит еще при свете дня.

Прошло две недели с той памятной ночи, полной страдания, противоборства и наслаждения, когда они с Джулианом признались друг другу в любви. Две недели длилась их безудержная, невообразимая страсть. Оливия сложила оружие, оставив все попытки скрыть, как много значит для нее граф. Смирившись с судьбой, она призналась в собственном бессилии: пусть Эриту суждено разбить ей сердце, она не сможет ему помешать.

Бросившись в глубокие воды чувственных удовольствий, она безропотно отдалась течению реки, ведущей к гибели. Таким женщинам, как она, нельзя любить. Нельзя показывать мужчине свою уязвимость, как это случилось с ней. Жизнь куртизанки подчинена непреложным правилам; стоит их нарушить, и все рассыплется в прах.

Оливия понимала: за это хрупкое счастье придется платить. Но, Боже милостивый, только не сейчас, не сейчас.

Непрочность, мимолетность их связи заставляли ее дорожить каждым мгновением близости с Эритом. Оливии хотелось насладиться сполна неожиданно выпавшей ей радостью, и день ото дня эта решимость лишь крепла.

Она знала, что Эрит не оставил намерения забрать ее с собой в Вену. Разговор об этом был отложен, но не забыт. Оливия верила, что Джулиан искренне любит ее, однако пережитые предательства сделали ее осторожной. Она опасалась безоглядно вверять свое будущее мужчине. Любому мужчине. Даже Джулиану.

Как, во имя всего святого, она могла уехать с ним? Ее жизнь здесь, в Англии. Рядом с Лео. Ей не хотелось разъезжать с Эритом по Европе, играя роль послушной любовницы. Жить в ожидании его возвращения домой из мира, к которому он принадлежал и, где ей не было места.

Она вздернула подбородок, всем своим видом выражая презрительный вызов. К черту будущее. К чему беспокоиться о завтрашнем дне, пока дьявол не запустил в нее свои когти? Лучше вспомнить о том, как Джулиан ласкал ее прошлой ночью, медленно, нежно, невероятно искусно. Неудивительно, что дамы в Вене, Париже и Константинополе вздыхают по графу Эриту. Оливия и сама тосковала бы по нему.

Едва войдя в дом, ставший для нее маленьким тайным раем, она увидела дворецкого, спешащего ей навстречу. Он казался встревоженным.

– К вам пришли, мадам.

– Кто там, Лейтем?

Сняв накидку, шляпку и перчатки, Оливия поправила перед зеркалом прическу. День выдался насыщенный, и после долгой прогулки по полям с Лео волосы ее растрепались.

– Молодая леди. Она не представилась.

Оливия удивленно замерла. Юные леди не навешают куртизанок, чье имя у всех на слуху.

Судя по озабоченному выражению лица дворецкого, речь действительно шла об аристократке.

– Где она? – Оливия попыталась пригладить разлохмаченные кудри, но все усилия оказались тщетными.

– В библиотеке, мадам.

– Мне нужно переодеться. – За время путешествия одежда Оливии запылилась, а после прогулки вдоль цветущей живой изгороди на юбке остались разводы от цветочной пыльцы.

– Молодая леди ждет вас больше часа, мадам. Отвернувшись от зеркала, Оливия встретила хмурый взгляд Лейтема. Невозмутимый дворецкий отчаянно желал избавиться от непрошеной гостьи, но благоразумно скрывал свои мысли.

– Вот как? Спасибо, в таком случае ей придется примириться с дорожной пылью на моем платье. Я пройду в библиотеку.

Лейтем почтительно поклонился.

– Так будет лучше всего, мадам.

Одолеваемая любопытством и дурными предчувствиями, Оливия вошла в очаровательную комнату на первом этаже, которой пользовалась крайне редко. Ее жизнь в этом доме проходила в основном наверху, в пристанище греха – спальне.

Стоило ей войти, как с кресла, стоявшего возле незажженного камина, вскочила женщина в черном платье и шляпе с густой вуалью. Закутанная в темный шелк с головы до пят, таинственная незнакомка отличалась невысоким ростом и пышной фигурой.

– Я Оливия Рейнз. Кажется, вы хотели меня видеть? – Оливия вгляделась в скрытое вуалью лицо.

И как, скажите на милость, Лейтем сумел угадать, что этой женщине здесь не место? Она могла оказаться кем угодно, от герцогини Кентской до уличной потаскушки. Хотя это вряд ли – от ее роскошного наряда так и разило деньгами.

Нарочито театральным жестом женщина воздела руки в перчатках и отбросила черную вуаль.

От потрясения и ужаса желудок Оливии сжался в тугой ком.

Лейтем не зря тревожился.

Девушка гордо приосанилась, с неприкрытой ненавистью сверля взглядом куртизанку.

– Я Рома Саутвуд, дочь лорда Эрита.

Не обращая внимания на враждебность юной леди, Оливия сделала быстрый реверанс. Вполне естественно, что девица из порядочной семьи относится с презрением к падшей женщине. Таковы законы этого мира. Но что, во имя всего святого, делает эта девица в доме шлюхи? И главное, как доставить ее домой, не вызвав вселенского скандала?

– Я знаю, кто вы, миледи, – спокойно произнесла Оливия.