Чтение онлайн

Этот цикл словно не имел очевидной формы завершения. Только вялую эскалацию, когда фармацевт почти укусил мелкую спорщицу за нос, после чего та начала агрессивно тыкать указательным пальцем в один из свитков-пазлов, составляющих причудливый узор на всей северной стене.

При этом Айра время от времени отвлекалась, смотрела себе за плечо или строго налево, затем кивала, принималась монотонно двигать губами. Словно повторяла вызубренный текст или читала с листа.

Что именно говорилось, сам Саргон с такого расстояния услышать не мог. Зато он хорошо различил фразу Каня:

«Гребаный Камей, а ведь я хотел предложить им ДЕЛО. Может, даже нашли бы Саргона…»

— Не надо меня искать с ТАКИМИ жертвами, — вымученно рассмеялся он, правильно оценив гипотетические жертвы среди населения.

Камей заслужил памятник, если не гранитный, то хотя бы из автомобильных покрышек или бытовых отходов, как на грядках вокруг хрущовок.

— Саргон!!!

Он предполагал, что его появление вызовет переполох. Может радость, может обвинения в пропаже, может облегчение или скрытую злость у некоторых. Он не ожидал, что…

— Останови эту пару голодных духов, ты, гребаный погонщик монстров! Они ВАРЯТ!!! — Глаза Камея бешено вращались, словно у сумасшедшего, фигура нависла над ним засохшим деревом в ночь Хэллоуина.

Саргон испуганно отступил. Он даже не понял, как его охочий до выпивки и драки, но не особо подвижный товарищ так быстро оказался рядом.

— Ва-варят?

— Варят!!! — В правую руку вцепился Ма. Грязного ворюгу, по совместительству самоназванного жреца Богини Чанъэ, трясло от напряжения.

— Варят!!! — Визгливо повторил он свой крик прямо в ухо растерянному юноше, который сам уже не рад своему приходу.

— Варят! — У входа попадали на колени и заплакали в унисон два раба. Один храбрый рыжий, что кинулся в схватку с отрядом Цзяо, а второй предатель-горбун. Их имена Саргон успел позабыть.

— Господин, умоляем! Сжальтесь! Они варят!!! — Рыжего храбреца трясло, а Горбун и вовсе стал елозить лицом по холодной наледи казарменного пола.

«Ээээ?!»

— Варят, — Кань даже не ухмылялся — скалился, но при этом не забывал под видом дружеских похлопываний осторожно выяснять, нет ли у его товарища каких-то скрытых ран.

— Варят, — Со вздохом подтвердил еще более постаревший Вань.

— О, как они варят, — Юлвея передернуло, а мелодия Уру сменила тональность: из расслабленной гармонии стала тревожным диссонансом, после чего оборвалась на самой высокой ноте.

Владелец флейты прерывисто вздохнул и осторожно убрал дрожащие пальцы от драгоценного инструмента.

— Гос. По. Дин, — Айра и Юншэн сказали это в унисон. Ломкий девичий голос, истерично высокий, прерывистый, вибрирующий от внезапного удара противоречивых эмоций и холодный, но не отстраненный, тревожно глубокий баритон с механическими паузами голосового помощника.

Они встали одновременно.

С медленными, будто сонными, неверящими движениями людей, которые давно отвыкли, что хорошие вещи происходят просто так. Ведь Ксин пришел злой, как собака для супа, лично отвел, нет, потащил Саргона на какое-то непонятное испытание, после чего о последнем ни слуху, ни духу.

И вот, их странный друг просто вернулся обратно. Без испытаний, превозмоганий или подлянок судьбы.

— Это правда вы!!!

Они бросились к нему так стремительно, что столкнулись в проходе, принялись толкаться, рычать друг на друга. Потом более мелкая элами воспользовалась своими габаритами, скользнула под костлявым боком фармацевта.

Камей, Ма и Кань тут же отошли от растерянно замершего товарища, собранные и невозмутимые, будто бы не случалось никакой вспышки непонятного психоза.

Так что Айра успела подойти к нему первой, но первая вспышка эмоций схлынула, верх взяла робость, неуверенность, самоуничижительное восхищение.

Поэтому девочка просто замерла рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки. Она оглядела его фигуру глазами цвета погруженного в воду янтаря, с улыбкой робкого счастья на лице и комком в горле.

Саргон вдруг понял, что возвышается над подопечной на целую голову, а не просто слегка превосходит ростом. Да и тонкие прежде конечности заметно потяжелели от мышц, пресс под пальцами обрёл рельефность, плечи ощущались шире, почти как в прошлой жизни.

«Похоже, теперь мне сойти в роли мо шен рен за девицу станет куда сложнее», — удовлетворенно решил он, пока элами с застенчивой ненасытностью ела его глазами.

Рядом с ней запыхтел фармацевт, все еще неспособный смотреть в глаза, но при этом куда более бесцеремонный: он попытался ухватить друга за рукав, притянуть к себе в собственническом жесте, проверить состояние с той эгоистичной жадностью, с которой некоторые мастера осматривают любимый инструмент.

Вот только Айра все еще стояла в узком проходе и каждый раз ловко поворачивала свое тело таким образом, чтобы Юншэн никак не мог пройти через нее. Раздраженный, он пихнул ее локтем, но хитрая нелюдь от толчка лишь попятилась вперед и чуть ли не уткнулась в ключицу своего мастера.

— Вы вернулись!

Саргон почувствовал, что и сам невольно улыбается, глядя на такую незамутненную радость.

— Вернулся, — Ответил он и погладил густые волосы.

— Эй, Саргон…

— Отойди уже от него!

— С. доро.ги. уй.и.

— Господин, эта старательная рабыня должна… должна рассказать вам, эм… — она запнулась. Вызубренный текст от волнения вылетел из головы и окончание вышло скомканным, — … Много-много вещей.

— Ты выросла… — растерянно произнес Саргон. Она действительно выросла. Не за четыре дня — за все время с момента первого знакомства. До этого он не обращал внимания на мелкие изменения. Теперь же…

Ее макушка успела перерасти верхний дверной засов, короткие, кое-как искромсанные волосы отрасли мягкой, кошачьей гривой ниже плеч, круглое детское личико понемногу стало выделять, подчеркивать индивидуальные черты, как огранка гениального скульптора сообщает творению вложенную эмоцию.

— Элами растут не так, как нормальные люди, — фыркнул Юлвей и тут же стушевался, стоило Саргону обратить на опального аристократа свой взгляд.

— Я обязательно тебя послушаю, — Он похлопал ее по плечу.

«Просто сначала узнаю новости и выживу после встречи с куратором».

Он обвел взглядом людей вокруг, расслабленно выдохнул и вдруг улыбнулся, как улыбался бесшабашным мальчишкой в свой самый первый цикл. Те же старые товарищи, та же опостылевшая, вонючая, тесная, холодная, но привычная и немного родная казарма, то же чувство, что ты пришел домой.