Чтение онлайн

«Да-а-а, все пошли в жену, обними Си Ван Му ее глупую душу…»

На Ваня нашло настроение горько сладкой-меланхолии и он тихонько запел себе под нос любимую песню начальника. Ее по нужде выучили все работники на службе, включая никчемных глашатаев или мелких посыльных:

— Спустя три года бесконечных после расставания~

Мы далеки, все думы о тебе, когда ярка луна~

Рвет сердце небо чистое, гляжу я на луны сияние~

Она с разлуки тридцать шесть уж раз была полна…

Все же он любил эту простую, бесхитростную женщину с натруженными руками, морщинками на лбу и вытянутым лицом сианьской груши. Ах, какая у нее была грудь…

Щемящая, приятная своими терпкими воспоминаниями, легкая грусть накатила на него гаолянской брагой из любимой харчевни напротив места службы. Тут же захотелось выпить, завершить этот эмоциональный цикл, познать Дао Неба и Земли с помощью божественного нектара.

И, в отличие от небрежного Камея, старик имел все возможности приобщиться к прекрасному.

Вань оказался куда прозорливее остальных: успел сохранить остатки того ужасного зелья, в которое Саргон превратил простой, пусть слегка забродивший адлайский взвар.

Хотя, можно сказать, ему просто повезло наткнуться на бесхозный, выпитый лишь на две трети кувшин с запахом прокисшего адлайского взвара. Тем более, Акургаль тогда очень долго орал про воров в отряде и пинал Ма дольше обычного. Неужели жадный десятник хотел присвоить напиток себе?

Впрочем, теперь уже неважно.

Этот умудренный летами муж распахнул прикрытые от нахлынувших воспоминаний глаза, слегка пошевелил головой, медленно, будто разминая шею, повел ей из стороны в сторону.

Чисто.

Никто не следил за ним, никто не косил подозрительным взглядом, никто не пытался выведать секреты, обшарить подушки или матрас на предмет ценностей, пристать с неуместным вопросом.

Старик потянулся к стене за своей лежанкой, нашарил чуть более выпуклый кусок деревяшки, сдвинул в сторону. Еще парочка манипуляций — и в его руке лежит фляга из тыквы-горловки, счастливо украденная еще в самые первые дни перед волной у раззявы из другого отряда.

Вань встряхнул емкость. Мелодичное бульканье алхимическим бальзамом пролилось на душу.

Здесь не меньше трети того нечестивого варева. В прошлый раз всей казарме, включая пернатое отродье, хватило половины. Стоит принимать осторожно, особенно, чтобы его состояние не заметили остальные. Кроме Чжан Юлвея. Ему должно быть все равно. В любом случае, он побрезгует отбирать напрямую.

Разумеется, Вань собирался выпить все в одиночку. Этот символический день начался с добрых знамений. Сама Чанъэ пришла к нему во сне, сразу перед бедовым сыном с его очередной глупой проказой.

И тогда он понял: этот день пришел.

День, когда он сможет употребить в одиночестве и познать сладкий грех безумия варева их самого удивительного сокомандника.

За приключениями Саргона тот следил как за хорошей историей с открытым концом сладких, ещё не услышанных рассказов. Юноша всегда находился в центре событий, сам являл из себя око бури. Но при этом умудрялся не только спастись самому, но и вытащить за собой остальных сокомандников.

И за это Вань оставался ему благодарен. Благодарен и лоялен, ведь только с помощью Саргона он мог жить, мог наслаждаться насыщенными событиями вокруг их отряда. Честно говоря, старик понимал, что уже основательно зажился, что каждый его шаг по земле взят взаймы. Он давно был готов к смерти. Единственное, не хотелось бы видеть смерть последнего сына.

Вань искренне хотел уйти раньше непутевого отпрыска. И пожелать ему прожить если не дольше, то уж точно интереснее своего скучного родственника, большую часть жизни просидевшего на одном месте.

Чпок~

Нечеловеческий слух Камея на тему выпивки разрушил его благочестивые планы.

Ни один лаоянский слухач не смог бы уловить такой тихий звук, но у треклятых пьяниц были свои отношения с миром. Со своей потрепанной рожей потомственного дебошира и насильника, шрамами на предплечьях и сверхъестественным чутьем, пробуждаемым только в самый неподходящий момент, он больше напоминал элами, чем сама элами…

Вань покосился на мрачное отродье, которое выжило, тихо вернулось в казарму, а теперь с самым одухотворенным видом внимало соседней стене…

…Больше, чем сама элами. Подобранное Саргоном существо все сильнее походило на бешеное.

Если бы этот начитанный писарь не знал, что недуг Яншао никак не передается другим людям, то решил бы: безумный фармацевт покусал темное отродье и теперь они будут пускать слюни и выть на людей дуэтом.

— Не отвлекайся, Вань, — ласково дохнул на него вонью гнилого зуба Камей.

— Ох-хо-о-о…

— Никто не пьет в одиночку, пошли, я знаю одно очень хорошее…

— … Место, — мстительно, злорадно закончил за него Ма. Проклятый скрытник слишком хорошо освоил искусство появляться не вовремя и где не надо, — а я могу рассказать своим лучшим друзьям, — он ласково приобнял удивленных воинов, — как сообразить на троих.

— Там слишком мало, — прошамкал Вань двум отвратительным оглоедам, нахлебникам, настоящим паразитам, да обрати их в червей милосердная Гуань Инь, — даже на двух не хватит, особенно такой ненасытной утробе!!!

— Шагай отсюда, плешивый, — не слишком любезно отозвался Камей о своем скрытном, в буквальном смысле, товарище, — пей свою святую водичку, соображай хоть на троих, хоть на пятерых, хоть на весь свинячий выводок твоих рабов. Пусть Богиня Чанъэ превращает твою бочку в опечатанный кувшин байцзю.

Выпад Ваня он великодушно проигнорировал.

— Моя Богиня может все!!! И превратить воду в байцзю, и твою тупую голову в тыкву!!!

— А? А новые глаза Госпожа тебе отрастит, если я их сейчас выдавлю и высосу?!

— Да я сам что хочешь у тебя высосу!!! — В запале заорал Ма, чем моментально привлек к себе всеобщее внимание.

Ржание Камея и подробности, которые тот стал выпытывать, ситуацию не спасали вовсе.

— А ведь это не твой напиток, Вань, — раздался красивый, хорошо поставленный голос за спиной несчастного, проклятого самим Владыкой стариком.

— Молодой господин, то есть Саргон-шисюн, скоро вернется и тогда стоит преподнести ему этот напиток обратно, — Юлвей не умел скрываться так, как делал бывший вор, что абсолютно не помешало ему совершенно незаметно подойти к спорщикам.